Валерия подошла к длинному стеллажу из папок, журналов и тетрадей. У каждого класса был свой отсек, в котором учителя по разным предметам хранили контрольные тетрадки, ведомости и классный журнал. Доступ к отсекам был у всех, кроме самих школьников, – чтобы избежать самостоятельного исправления оценок. Также в шкафу можно было найти немного канцелярии – то, что понадобится Валерии именно сейчас.
Учительница отыскала чистую тонкую тетрадку в отсеке пятиклассников и незаметно покосилась на большую книгу, лежащую посередине стола неподалёку от Марии и Константина.
– В седьмом классе есть парочка неуравновешенных придурков, так что возьми лучше восьмой, – говорил математик.
– Спасибо за заботу, – отвечала новая учительница.
Валерия закрыла дверцы шкафчика и подошла к столу с тетрадкой в руках; присела недалеко от Марии. Достала ручку из заднего кармана. Преподаватели математики были поглощены разговором и явно не интересовались тем, что она собирается делать.
– И пятый класс. Ну, ты их знаешь.
Валерия Владимировна дотянулась до книги, лежащей в центре стола, и придвинула её к себе. Константин лишь на секунду перевёл взгляд, проследив за движением руки, а затем снова включился в разговор; Мария что-то писала в это время.
Валерия открыла тетрадку, щёлкнула ручкой. Раскрыла книгу на самой первой странице.
– Итак, у меня – шестые, восьмые и десятые, факультатив у девятых для подготовки к госэкзамену.
Витые закорючки быстро вылетали из-под кончика стержня Валерии – нужно было успеть списать из книги как можно больше, и поскорее.
– Да, всё так. Теперь к расписанию, – Константин резко поднялся со своего места, чтобы подойти к стеллажу за копиями расписания уроков. Мария повернулась – и встретилась взглядом с Валерией в самый неподходящий момент.
Та никогда не умела врать, скрываться, прятаться, но этому пришлось научиться. Ведь если не хитрость, то что ещё может отвлечь учительницу, которая через секунду заметит, что в тетрадку переписываются далеко не темы устного опроса по истории России…
Валерия окликнула математика и громко спросила:
– Кость, ты не напомнишь, как фамилия того гражданина, что приезжал к нам с проверкой?
Тот призадумался.
– Что-то распространённое. Кузнецов, кажется.
– К вам приезжают с проверкой? – сразу переключилась Маша. – Это что-то новенькое, – и она повернулась к Константину. Валерия выдохнула.
– Нововведение для школ с полным пансионом, – принялся пояснять мужчина. – По мнению министерства образования, у нас каждый педагог должен быть воспитателем. И теперь раз в три месяца нам будут проводить лекции по обращению с детьми.
– Детоведение, – отозвалась Валерия. Учительница математики рассмеялась.
– Вообще-то, это слово я придумал, – Константин вернулся на своё место с пачкой бумаг и недовольно поглядел на коллегу.
– Ну хорошо. Теперь буду упоминать твою фамилию всякий раз, когда захочу пошутить.
– Другое дело, – одобрил математик и положил перед Марией первый лист. Та снова сосредоточилась на беседе.
– Ну, смотри…
Убедившись, что они заняты, Валерия продолжила переписывать информацию из книги. Быстро, коротко, чётко.
– Сергей обещал тебе выдать расписание?
– Да.
– В любом случае, лучше напиши от руки. Официальное составят не раньше, чем к завтрашнему утру.
– Ты уверен?
– Уж кто-кто, а Сергей Васильевич не будет торопиться с расписанием, – проговорила Валерия, протягивая Маше несколько чистых листов, прежде чем она повернётся к стопке бумаги, стоящей как раз рядом с книгой, и снова обратит внимание на её занятие.
– Большое спасибо, – улыбнулась девушка.
Валерия почти закончила переписывать третью страницу книги, когда в учительскую неожиданно нагрянула преподавательница русского языка и литературы, а также по совместительству школьный завуч Ирина Евгеньевна Дужина.
Это была очень властная и нетерпимая ко многим вещам женщина, которая привыкла командовать не только учениками, но и взрослыми педагогами. В основе её контроля лежали школьные правила, которые она составляла на пару с директором (а на самом деле чуть ли не полностью сама). На правах завуча – этой должностью Ирина Евгеньевна безмерно гордилась – она позволяла себе строить учеников и коллег, чтобы они беспрекословно подчинялись всему, что прописано в уставе.
По этой причине большинство педагогов держалось подальше от преподавательницы русского языка – многие не чувствовали себя комфортно в её обществе. В то же время находились и сторонники методов Ирины Евгеньевны: например, директор Сергей Васильевич неоднократно заявлял, что дисциплина в школе держится на соблюдении правил, составленных завучем ради блага всех учеников и учителей.
Несмотря на свою строгость, свойственную преподавателям с тридцатилетним стажем, Ирине Евгеньевне самой было чуть больше тридцати пяти. Она могла бы казаться симпатичной и привлекательной, если бы не строгие брючные костюмы, сдержанный макияж и высокая короткая стрижка, в которой волосы меняли свой цвет раз в полгода. Текущим оттенком был светло-коричневый, который завуч старательно подкрашивала.
