– Нам с Разумовым не хотелось… Но Разумову с ним не спорить. Он Плетня всегда слушался…
– А ты?
Король отмахивается коротким жестом – ему не до моих вопросов, он должен поскорей выговориться до дна.
– Пришли в Ленинград – и разругались. Ничего не ладится, все вкривь и вкось. Ни к чему душа не лежит. Плетень говорит: «Чего вы как отравленные? Уеду, говорит, от вас. Ну вас к черту! Еще без меня наплачетесь». И уехал. Только он без нас тоже никуда, он вернется. А нас не найдет – как же?
– Сообразишь, как предупредить. Да и он поймет, где вас искать.
– Он гордый, он в Березовую не пойдет.
– Он не гордый, а вздорный. Понимаешь? Глупый петух, вот и все.
Мимо нас прошла женщина с сумочкой, удивленно оглядела нас; прошла несколько шагов – оглянулась. Прошла няня с двумя детишками – тоже оглянулась раз, другой. Каждый смотрел в нашу сторону с любопытством. Но Король ничего не замечал.
На трехколесном велосипеде проехал мальчуган лет шести. Костик сполз с моих колен и побежал следом.
Где-то за кустами раздался осторожный, приглушенный свист. Король обернулся, привстал и окликнул негромко:
– Иди, иди, не бойся!
Я тоже приподнялся: к нам уже бежал улыбающийся Разумов.
– А я гляжу – с кем это ты? – говорил он еще на бегу. – Здравствуйте, Семен Афанасьевич! А я думаю – засыпался Король, подходить или нет?
– Едем, – сказал Король. – Можно сейчас ехать, или у вас еще какие дела?
– Едем. Костик! Где ты там?
Костик появился на велосипеде – на том самом, за которым он от нас убежал. Он крепко держался за руль, но катил его владелец машины, мальчик постарше, глядевший на Костика снисходительно и покровительственно. Мальчик остановил велосипед перед нашей скамейкой.
Во взгляде Костика была мольба:
– Еще немножко!
– Едем, – сказал я. – Король с нами.
Костик поспешно слез с велосипеда.
– Спасибо, я уже покатался! – сказал он, передавая машину ее хозяину, и, только сейчас заметив Разумова, обрадовался: – И Володя!
– Ага, и я. Здравствуй, Костик! – отозвался Разумов и тоже улыбнулся, ласково щуря синие глаза.
Шагаем вчетвером – малыш, двое изрядно оборванных подростков и я. Со стороны поглядеть – странная компания.
– Беспризорников ведут? – с недоумением сказала встречная девочка лет десяти.
– Вряд ли: с ребенком… – долетел до нас ответ матери.
Король передернул плечами.
– Беспризорников, ясно, – с усмешкой повторил он.
– Ну, одеты мы с тобой в самом деле… – примирительно сказал Разумов.
И снова мы в вагоне. За окном вдруг темнеет, по стеклу вкось ползут крупные дождевые капли. Костику больше не любопытно глядеть в окно, он не сводит глаз с Короля:
– Ты больше не уедешь? Нет?
– Нет! – весело отвечает за Короля Разумов.
Всю дорогу оба расспрашивают о Березовой поляне – Король быстро и жадно, обо всем подряд, Разумов – изредка вставляя слово. Мне уже и рассказывать нечего, кажется все перебрал. И незаметно пролетел наш не слишком близкий путь. Выходим из вагона. Дождь перестал, но еще хмуро кругом. И вдруг, когда мы подошли к березовой роще, солнце выглянуло из-за туч. Вспыхнула чисто умытая зелень, засверкали белые стволы. Все озарено, все насквозь пронизано солнцем. Гляжу на Короля. То же произошло и с ним: тень сошла с его лица, оно откровенно счастливое, и – наверно, смешно так сказать о мальчишке, но да, именно так – оно помолодело. Он все ускоряет шаг, Костик уже не поспевает за нами. Я сажаю его к себе на плечи – и мы чуть не бегом подходим к дому. И когда до будки остается какая-нибудь сотня шагов, Костик вдруг берет меня обеими руками за щеки, пытаясь повернуть к себе мою голову, и говорит испуганно: – Папа! А башмаки?
У проходной будки показался Сергей Стеклов – дежурный командир. Он хотел что-то сказать, да так и остался с открытым ртом.
– Здоро´во! – приветствовал его Король.
– Здоро´во! – как эхо, повторил Разумов.
Меня никто не ждал в этот час, да еще с такими спутниками. Но «беспроволочный телеграф» действовал безотказно. Кто-то выглянул из окна спальни, кто-то – из дверей мастерской, кто-то вдруг кубарем скатился с лестницы. И сначала зашуршало шепотом, а потом все громче понеслось по нашему дому:
– Король! Король пришел! И Разумов!
– Пойдите умойтесь, – сказал я. – Сергей, выдай им полотенца и мыло.
И я оставил ребят одних.
– Ты? – встретила меня Галя, округлив глаза. – Так рано? И башмаки привез?
– Король и Разумов со мной, – ответил я.
И Галя, забыв о башмаках, выбежала из комнаты.
– Как вы быстро обернулись сегодня! – выглянула из своей комнаты Софья Михайловна. – А краски купили?
– Король и Разумов вернулись, – повторил я и, уже входя в нашу комнату, услышал, как хлопнула дверь и Софья Михайловна, постукивая каблуками, сбежала с крыльца.
Удивительное дело! Я убежден, что держал себя в руках, когда ребята исчезли. По крайней мере, я изо всех сил старался не показать, что это ушибло меня. И сейчас я тоже вел себя так, словно ничего не случилось. Но улыбки ребят, их глаза поздравляли меня. Каждый подходил только затем, чтоб взглянуть, улыбнуться, а то и сказать что-нибудь сугубо оригинальное и значительное, вроде:
– Здорово!
Или:
