Отец Куно, судья: Куда катится мир? А я ведь знал еще покойного Рупрехта Веллвуда, он был известен своим благочестием…
Брат Петр из Солана, дознаватель: Но процесс, затрагивающий одну из самых старинных семей бывшего королевского домена, может вызвать недовольство при дворе.
Брат Гальбер Ру, судья: Нас не должны беспокоить суждения мирян.
Брат Петр: И даже если Торольд Веллвуд виновен, это еще не дает оснований считать, будто сын разделяет заблуждения отца. Не можем же мы полагаться на суждения вдовы Дидим, этой злобной бабы, свихнувшейся от жадности!
Генрих де Сальса: Я того же мнения о вдове Дидим. Но, к моему глубокому прискорбию, есть иная причина подозревать этого человека. Почему Торольд Веллвуд назвал главным наследником бастарда и пренебрег интересами законного сына? Не потому ли, что старший сын наследует вместе с владением что-то еще? Или это было условием некоей сделки…
Брат Гальбер Ру: Иаков, жаждущий отдать право первородства Исаву…
Отец Куно: Брат, опомнись! Подобного рода сравнения неуместны.
Генрих де Сальса: В любом случае мы должны очистить Веллвуд от сатанинской скверны, которая накапливалась там годами. На владения Веллвудов должен быть наложен арест. Брат Теодор, подготовьте соответствующие документы.
Брат Петр: А как поступить с этой… как ее… деревенской ведьмой?
Генрих де Сальса: Что ж, она полностью признала свою вину и раскаивается… Впрочем, приговор над ней – вполне в компетенции Тернбергского отделения. Не стоит отвлекаться на подобные мелочи. Сигвард Веллвуд – вот кем нам предстоит заняться.
Брат Теодор Фосс, секретарь: Осмелюсь спросить. А видамесса Дидим? Почему она в течение двадцати восьми лет скрывала от правосудия столь важные сведения?
Генрих де Сальса: Это хороший вопрос…»
В этот свой приезд он не стал останавливаться в доме Рондингов. Хотя Бранзард, разумеется, приглашал его, равно как и предлагал свою помощь при тяжбе. Но Сигвард решил, что обратится к помощи советника Рондинга лишь в самом крайнем случае. Сам же остановился в гостинице «Трилистник» на правом берегу Трима, неподалеку от Соляного рынка. На этом же берегу располагался Дворец Правосудия, где слушалось дело о наследстве, и там же, на Двухвратной улице, стоял родовой особняк Рондингов, где обитал советник с семейством.
Сигвард не хотел обременять Брана своим присутствием, и еще меньше – его жену и детей.
Все происходящее казалось ему бредом. Не смерть отца – это было тяжело, но понятно, а то, что за ней последовало.
Получив письмо Бранзарда, он, испросив отпуск, выехал в Веллвуд, однако не только не застал отца в живых, но даже не успел на похороны. И вдобавок его огорошило известие о том, что он унаследовал родовые владения. Немудрено, что мачеха с детьми поспешила покинуть замок – должно быть, почувствовала себя оскорбленной.
Выходить в отставку и заниматься делами Веллвуда и прочих поместий у Сигварда не было никакого желания. Он собрался вернуться в Крук-Маур, но тут последовало известие о том, что Ориана Веллвуд опротестовала завещание. Что удивительно, один из душеприказчиков, граф Гарнет, чья подпись стояла под этим самым завещанием, заявил, что Торольд Веллвуд был не в своем уме, когда его диктовал. Поскольку другой свидетель этого не подтвердил, тяжба должна разбираться в канцлерском суде.
