– Зато я знаю, – на лице женщины появилась тень презрительной усмешки, – хоть я и не уроженка этих мест. Мэтр Леон был другом адвоката Маркхейма, который приходился отцом небезызвестной Энид. И он отстаивает интересы внука своего приятеля… Неважно. Против ваших провинциальных юристов найдутся юристы столичные. Они без труда докажут, что завещание противоречит положениям моего брачного контракта. Для того чтобы начать тяжбу, я завтра же вместе с детьми выезжаю в Тримейн.
– Но к чему такая спешка?
– Я не хочу встречаться с так называемым наследником.
– Но Сигварду еще не известно о смерти отца.
– Да, мы не сообщали ему. Но это мог сделать кто-то другой. Уверена, что он скоро приедет. И я не хочу испытать унижение, будучи выставленной из собственных владений.
– Но, сударыня, может быть, не все так страшно. Сигвард никогда не питал к вам вражды.
– Я тоже не испытываю к нему вражды. Сигвард – славный юноша.
– Какой он юноша, ему под тридцать…
– Неважно, – она поморщилась.
– Да, неважно. Возможно, вы придете к соглашению…
– Никаких соглашений! Я не для того оставила столицу и двор и похоронила себя в глуши, чтоб заключать соглашения! Я спасла жизнь Торольду и его ублюдку – и что получила в награду? Меньше того, что унаследовала бы, останься в старых девах! Нет, я этого так не оставлю! Кенельд получит все! Кстати, – она внезапно успокоилась, – вы, граф Гарнет, будете сопровождать меня в этой поездке.
– Я?
– Разумеется. Вдова с детьми не может путешествовать без достойного спутника. Кроме того, на суде вы подтвердите, что мой муж был не в своем уме, когда диктовал завещание.
– Но Хольстер…
– Этот «боевой товарищ» Торольда – из породы вечно пьяных рубак, к нему не прислушаются. Вы – другое дело.
Поддавшись спокойному тону собеседницы, граф Гарнет заговорил увереннее и даже попытался перейти в наступление:
– Да с чего вы взяли, сударыня, что я это скажу? Конечно, у меня есть долг перед вдовой покойного друга…
– Друга? Вы думаете, я не знаю, где хранятся документы, с помощью которых Торольд подчинил вас себе? Ваша переписка с врагами короны – в надежном месте, и вас по-прежнему можно обвинить в государственной измене.
Лицо почтенного господина дернулось.
– Это Энид надоумила его… эта сука! Сам бы он ни за что не додумался!
– Ну, хоть за что-то я могу ее поблагодарить…
В дверь робко постучали, и на пороге появилась бледная девочка-подросток:
– Мама, Кенельд плачет!
– Ну, разумеется, он плачет, – резко сказала Ориана Веллвуд. – Он потерял отца и был бы бесчувственным выродком, если бы не оплакивал его.
– Но, матушка, он говорит, что не хочет уезжать… что должен дождаться брата…
– Ступай к нему, Милли, и скажи, что я скоро приду и все ему объясню, – твердо произнесла Ориана. Когда девочка вышла, вдова обернулась к графу Гарнету. – Вот, извольте видеть! Они еще не в состоянии оценить, какое счастье, что у них есть мать, которая о них заботится! Когда Сигвард в последний раз был здесь, Кенельд ходил за ним как на привязи, и, не будь меня, с мальчика сталось бы отказаться от своих законных прав в пользу так называемого брата. – Ее лицо смягчилось. – Не хочу сказать о Сигварде ничего дурного. Он всегда был почтителен ко мне… при других обстоятельствах я бы даже любила его. Но своих детей я люблю больше. И если Сигвард встанет между ними и наследством – я его уничтожу.
От вдовствующей видамессы Дидим —
генеральному судье Святого Трибунала империи
Эрд-и-Карниона Генриху де Сальса
