— Большая же часть из нас — это уже не второе, а третье, четвертое и последующие поколения, — продолжил рассуждать приятель. — Впрочем, надеюсь, для тебя это неважно? — он выжидающе уставился не меня, и мне снова показалось, что в словах Оливера мелькнула ревнивая нотка. Я об этом не задумывался, но получается, что среди вампиров имеет определенное значение как личность создателя, так и насколько его кровь разбавлена. Чтобы не давать приятелю еще один повод для переживаний и не кормить червяка его зависти, я скромно умолчал о роли первородного Гэбриэла в собственном обращении и заверил его, что мне это абсолютно безразлично.
— Однако, — уже спокойно продолжил мой проводник, чинно вышагивая по каменной галерее, как по центральному проспекту Елисейских полей, — уже в шестнадцатом веке численность вампиров значительно превышала даже нынешнюю, тем более, что никаких правил и ограничений на обращения еще не существовало. В те времена довольно много наших собратьев прибыло в Европу из Нового Света. Понятно, что по сравнению с малонаселенными территориями Северной Америки, средневековые города Старого Света были лакомым кусочком для кровопийц. К тому же, и оборотней, как сдерживающего фактора, в те годы здесь почти не водилось, а ведьмы вели себя тихо и отстраненно до поры до времени, им и без нас проблем хватало со Святой Церковью и инквизиторами.
Навострив уши, одновременно поглядывая по сторонам и запоминая дорогу, я внимательно слушал Оливера. Конечно, он не очень-то многословен и подробностями его экскурс не отличался. Но поскольку приобрести в книжном магазине учебник по истории вампиризма было весьма затруднительно, я старался по крупицам собирать информацию, будучи уверенным, что знания вообще никогда не бывают лишними, а те, что касаются лично меня, тем более. А приятель, видя мой неподдельный интерес, продолжал повествовать:
— Конечно, немногочисленные высокопоставленные вампиры, такие, как месье Лазар, неплохо устраивались и наверху, стараясь не особенно отличаться от людей, обзаводясь домами или поместьями, а также другими благами цивилизации, им не было нужды, как остальным, прятаться в норах. А вот новоприбывшие из Америки во Францию, зачастую и языком не владевшие, нашли в нашей столице, вернее, под ней весьма подходящее место для своего обитания и укрытия. Надо сказать, что они и не пытались поначалу хранить в секрете свое существование, просто жили, как настоящие хищники, то есть, так, как им это нравилось или как получалось, как диктовали им инстинкты. Днем чаще всего отсыпались здесь, внизу, где не угрожало солнце, а с наступлением темноты выбирались на поверхность, творя кровавые бесчинства на улицах города. Если в дома горожан им доступа без приглашения не было, то вот общественные здания оказались легкой добычей. Особой популярностью пользовались питейные заведения, бордели, и, как ни парадоксально, монастыри и храмы. Напуганные церковники, пытающиеся защититься, осеняя себя крестом и брызгая святой водой, высокие толстые стены, глушащие крики, ломящиеся винные погреба, в достатке крови и плотских утех — едва ли можно представить более желанную добычу. Я, правда, этого золотого времени не застал, но очевидцы с ностальгией вспоминали. Сам понимаешь: монашки на любой вкус, запретов никаких, кровь без ограничения, веселящее действие алкоголя, да плюс сам факт надругательства над человеческими святынями. Убеждение в том, что мы - прокляты и ничего, кроме адских мук, нас в любом случае уже не ждет, находило мстительный выход в таких вот извращенных развлечениях. Там же и новые вампирши обращались. Очнется красотка, в ужасе поплачет, перекрестится от бессилия, а выбора нет, жажда крови все затмевает, обратно в монастырь не пойдешь — тут же на костер отправят, вот и пополнялось население катакомб. Поэтому вампирское сообщество обоих полов в то время значительно выросло, почва благодатная. Разумеется, святая церковь и отцы города, при содействии охотников, простых добровольцев, и даже ведьм взялись за нас всерьез. В ход пошло все, включая различные хитроумные ловушки, арбалеты и колдовство. Это была настоящая война не на жизнь, а на смерть, как говорится.
Глава 03.
— Какова же твоя „печальная“ история? — полюбопытствовал я. — Раньше я не спрашивал, но если не ошибаюсь, твое обращение пришлось примерно на те самые времена?
Оливер немного помолчал, словно что-то взвешивая, не торопясь с ответом. Я давно заметил, что он всегда тщательно обдумывает свои слова, прежде чем заговорить.
— Желаешь послушать? Что же, все наши истории, в сущности, схожи. Ты прав, именно на это смутное время пришлось и мое обращение. Возможно, стоит сделать небольшой биографический отступ. Моего отца — светило медицины - пригласили из Англии ко двору Людовика XIII в качестве придворного врача. Я, как принято, пошел по родительским стопам, получив степень магистра на медицинском факультете нашего Университета. А через год произошла моя встреча с создательницей.
