— Вовсе нет, — спокойно возразил мой спутник, не обращая внимания на мой тон. — Он благополучно умер в своей постели в возрасте девяноста двух лет. К тому времени, когда он вернулся домой, я уже вполне пришел в себя и обезопасил родителя, внушив ему, что матушка сбежала к любовнику в Лондон, прихватив с собой младшенького, чему он, дескать, только рад, поскольку никогда не любил ее.
Лучше бы я не спрашивал. Это как же нужно относиться к собственной матери, чтобы после ее убийства еще и гнусно оклеветать ее? Оливер смотрел на меня так внимательно, будто изучал мои реакции под микроскопом.
— Думаешь, это подло? А на мой взгляд, очень даже разумно. Правда исключалась. Сказать, что они умерли от какой-нибудь заразы, так нас стали бы все сторониться, а-то еще дом бы подожгли, в те времена эпидемии косили людей, как пожар. Еще не была забыта чума, уничтожившая целые города. Сообщить о нападении и двойном убийстве? Только еще жандармов и священника в доме мне не хватало. А так – ну, бывает, дело житейское, никаких лишних глаз и ушей. Зато я смог, наконец, полностью посвятить себя медицине, и, пожалуй, спас человеческих жизней не меньше, чем отобрал, не говоря уже о важности моих исследований для науки. Отцу я велел оставить придворную службу и заняться целиком частной практикой, ведя прием на дому. Это бесперебойно обеспечивало меня кровью и возможностью совершенствоваться на том этапе. Мистер Кэмпбел был хорошим врачом и передал мне все свои знания. А в старости я даже периодически поил его своей кровью, продлевая здоровье и бодрость, и прекратил это делать, лишь, когда в его мозге стали происходить необратимые возрастные изменения, ведущие к сенильной деменции, попросту — старческому маразму. К сожалению, моих познаний, как в то время, так и сейчас недостаточно для того, чтобы операции на головном мозге приводили бы к излечению этого заболевания. Однако, времени впереди у меня более чем достаточно. И я уверен, что когда-нибудь справлюсь и с этой задачей.
Впрочем, я отвлекся. Вот так, Джори, происходило становление молодых вампиров в мое время. Всем нам тогда приходилось немало побарахтаться в грязи и побороться за „место под солнцем“, хотя правильнее было бы сказать - „место в тени“, и вот что значили для меня катакомбы. Хотя мне и позже приходилось проводить здесь немало времени, да и сейчас навещаю несколько общин.
— Ну, к счастью, времена дремучего средневековья давно миновали, Совет навел порядок в межвидовом сосуществовании. Да и цивилизация и технический прогресс дают больше шансов для выживания, — выразил я свое мнение.
— Ты не торопился бы, друг мой, сравнивать других с собой, — в его шелестящем голосе явственно прозвучала насмешка. — Безусловно, для некоторых везунчиков, которым все очень легко дается, мир кажется цивилизованным и беспроблемным. Есть и другие, менее одаренные судьбой и проведением. Впрочем, скоро ты все увидишь и поймешь сам.
Глава 04.
Через пару миль достаточно однообразной прогулки по бесконечным галереям, тоннелям и извилистым коридорам к запахам сырости и плесени начали добавляться и другие, весьма специфические. А вскоре стал слышен шум бегущей воды, очевидно, несущей в себе канализационные стоки, и нам пришлось свернуть в сторону и сделать крюк по боковому коридору, чтобы не перебираться вброд через нечистоты.
Воспользовавшись возникшей паузой, я решил прояснить вопрос, который остался для меня открытым после разговора с отцом:
— Скажи, Оливер, не доводилось ли тебе слышать о вампире, который не трогает людей, но зато питается кровью других вампиров и убивает их? — осторожно поинтересовался я.
Приятель внимательно посмотрел на меня, словно желая убедиться, что я не подшучиваю над ним и не издеваюсь, и лишь потом отрицательно покачал головой:
— Больше похоже на ночные страшилки для молодняка, — немного раздраженно прошипел он. — За свои сотни вампирских лет я ни разу не то, что не встречался, но и не слышал о подобном. Конечно, всегда находятся исключения и различные индивидуумы. Например, среди вампиров существует и такое понятие, как так называемые „вегетарианцы“, не желающие пить человеческую кровь, заменяя ее животной. Правда, не помню, чтобы кто-то смог выдержать долго подобную диету и не сорваться, так что игра не стоит свеч, — высокомерно закончил он.
Еще какое-то время мы двигались молча, я тщательно обдумывал и анализировал новые сведения, Оливер размеренно постукивал тростью о каменный пол, пока не подошли к историческому месту — вышеупомянутому оссуарию. Наконец-то и мне довелось узреть это величие скорби своими глазами. Надо признать, увиденное не оставляло равнодушным. Длинная стена, сложенная, узорами из бесчисленного количества берцовых костей и черепов производила странное сюрреалистическое впечатление. Я много читал об этом месте, но судя по всему, теперь мои знания нуждаются в большой корректировке.
