Повторять мне уже не нужно было, ринулся я, и правда, как вихрь, думал, уж тут-то в депо мне каждый уголок знаком, сейчас спрячусь так, что вовеки не сыщет. Да вот только не спасла меня ни женская уборная в первый раз, ни слуховое окно на чердаке во второй. Вижу, этот чудной злиться начинает. „Плохо играешь, — говорит мне, — без фантазии, последний шанс у тебя остался“. У меня хоть поджилки тряслись, но в мозгу немного прояснилось и страх высоты исчез, потому что чудовище за мной пострашнее смерти гналось. Ну, и рванул я как заяц петлять: и по крышам, и по переулкам, что было сил, мчался, только понимать начал, что так не уйду. Вижу впереди люк канализационный, ну, и сорвал я с него крышку, да вниз сиганул, не разбираясь. Окунулся с головой, да и поплыл, не высовываясь, куда течение несло. А когда рискнул, наконец, голову поднять, да вздохнул, то и сам едва не помер от смрада, и только смутно услышал, как вдали где-то тот гад смеется: „Хитрый ты какой, ну живи, заслужил. Я в дерьмо за тобой точно нырять не стану“.
Ну, а я вот так, задыхаясь, и плыл, пока дыру выше этой трубы не заметил. Так и выбрался, оказался в катакомбах. Можно сказать, что мне снова повезло. Наверху ведь я, не ведая опасности, как котенок слепой был бы. Утром бы и сгорел на солнце. А здесь я воду нашел, искупался, отмылся, ну и побрел, пока вот на это место не наткнулся случайно. Ну, а тут уж Базиль со мной разобрался и объяснил мне, что и как. Мол, у вампиров наверху правило такое есть, что просто так обращать человека не положено. Лишь находящегося в смертельной опасности или на смертном одре, как исключение, можно обратить для подобных игр и развлечений. Дескать, скучают они, вот и забавляются. Вот и случаются порой и такие вот осечки, как со мной, тогда мы здешнее население пополняем.
Что же, с „игрушками“ стало понятно. Впрочем, когда у тебя впереди вечность плюс сверхспособности и море энергии, а при этом нет любимого дела, которое поглощает все эти „излишки“, да еще и определенные ограничения существуют, то немудрено, что от скуки вампиры начинают искать такие способы получения адреналина, потакая своим низменным инстинктам. Взять хотя бы виденные мною развлечения в нижнем „Соблазне“, в коих и я сам поучаствовать успел.
Раз подобные явления существовали, нужно иметь их в виду. Уже это укрепляло меня в мысли, что сюда я сунулся не зря, и еще много полезного для себя смогу почерпнуть.
Далее, Ланс поделился со мной основными принципами и правилами проживания в катакомбах. Из его слов я узнал, что законы в этой группах устанавливал главарь как наиболее старший, сильный и опытный. Но нормы все же основывались на общих принципах, выработанных за века подземной борьбы за выживание.
Поскольку Базилю уже больше трех вампирских лет и он неплохо приспособился, имел наверху квартиру и даже периодически дневал в ней, он уже вполне мог бы оставить это место. Наверное, через какое-то время так и произойдет, когда он сумеет найти себе занятие на земле более увлекательное, чем быть лидером этой разношерстной группы, тогда на смену ему придет другой, наиболее авторитетный из оставшихся. В общем-то, все это не слишком отличалось от того, что происходило в человеческом обществе, как, впрочем, и в стае высокоорганизованных животных.
Потом Ланс подробно рассказал о поддержания мер безопасности и бдительности. Необходимость опасаться наших традиционных врагов-охотников была не единственной причиной выставлять дежурства. Вампиры из других групп регулярно совершали набеги на сопредельные территории.
— И из-за чего же вы воюете? Тоже от скуки? — насмешливо уточнил я. Прямо не катакомбы, а какой-то скаутский лагерь.
— Из-за крови, конечно, — Ланс посмотрел на меня так, словно был удивлен подобной непонятливостью. — Из-за чего еще могут сражаться вампиры? Противники стараются захватить у другой стороны как можно больше людей из „зоопарков“, ну, и пленников, по возможности. Это тоже часть нашей тренировки.
Тут я вспомнил о вопросе, который не задал при первом посещении подземелий:
— Девушка, подвешенная в камере, — догадался я, — она пленница?
— Именно так, — подтвердил Ланс. — Пленных допрашивают по-настоящему, без шуток и пощады, только что стараются не убить, а так применяют любые методы: и жаждой, конечно, мучают, в ход идет все. Выпытывают разное — сколько в их „зоопарке“ людей, как охраняют, когда очередной набег задуман, да все что угодно. Если вампир не дрогнет, не выболтает все, то у него есть шанс дождаться, что, когда его группа тоже пленного возьмет, то его обменяют.
Ланс с сожалением посмотрел на опустевшую бутыль из-под коньяка и сглотнул. Жажда беспокоила его довольно сильно. Помнится, в первые дни после обращения я сам только и думал, что о крови. В то время это отдвигало на второй план все остальные потребности, включая даже плотские. Поэтому непонятно, зачем он сидит здесь со мной.
— Почему ты не на охоте с остальными, если голоден? Тренируешь выдержку? — уточнил я.
Ланс с досадой поморщился и снова загрустил.
