— Да и я, кстати, тоже не пил с прошлой ночи, так что не отказался бы от своей порции, — присоединился к нему Парис.
— Хорошо, — согласился Базиль. — Вот только оба в этот раз кровь не получат, — завредничал он. — Я думаю, нам всем необходимо немного развлечься после сегодняшних неприятностей, поэтому сейчас будут „крысиные бега“.
Вампиры оживились, с лиц исчезли тоска, озабоченность, и злость. Возбужденно переговариваясь, они двинулись всей толпой в сторону „зоопарка“. Подходя к решетке, я вновь поразился отвратительному смердящему запаху. Лучше всяких запретов и решеток аппетит отбивал этот букет ароматов общественного туалета, канализации и полной антисанитарии.
— Они у вас здесь никогда не моются? — брезгливо уточнил я у Базиля.
— Конечно, нет, — удивленно взглянул он на меня. — Кто бы это стал с ними возиться? — хохотнул он. — В таком виде эти люди не вызывают особых симпатий, и у новообращенных скорее притупляются разные гуманистические глупости, сочувствие и прочая чушь, которая в первое время отравляет существование слишком совестливых и жалостливых, и приучает их к четкому осознанию кто здесь высшее существо, а кто всего лишь пища.
Странное дело, никогда не считал себя чрезмерно мягким и гуманным, но вот это отношение к человеку лишь как к сосуду с кровью, и не более, достаточно сильно расходилось с моими взглядами. Хотя, я и так уже понял, что во многом отличаюсь от них. Возможно, дело в той самой крови создателя, о которой говорил Оливер. Чем чище кровь, тем более высокая эволюционная ступень новообращенного вампира?
Впрочем, это могло быть связано и с тем, что в отличие от этих вампиров, я вполне благополучно все эти месяцы существования в новом статусе прожил с отцом, не был оторван от обычной жизни и почти не прекращал общения со своими друзьями. Подумаю об этом на досуге.
Тем временем Базиль, прежде чем открыть решетки, объявил:
— Условия вы знаете, поэтому повторю их лишь для Джори: участники выбирают себе по жертве, я снимаю с них внушение, и они соревнуются между собой. В принципе, состязания меняются, их можно заставить делать все, что угодно, хоть драться, хоть плеваться в длину, хоть заниматься эротическим марафоном. Проигравший становится сегодняшней жертвой, и они будут это осознавать, поэтому будут очень стараться, а вампир, чья „крыса“ придет первой, напьется, наконец.
Похоже, я здесь единственный, кого не слишком привлекало предстоящее действие. Я вообще не особо азартен, как и не любитель жестоких зрелищ. Любого рода соревнования не пробуждают во мне древние животные инстинкты, как во многих особях мужского пола, заложенные в них на генном уровне. Наверное, потому, что я и так привык выигрывать и побеждать, но добивался своего не слепой удачей, подталкиваемый адреналином, а холодным расчетом и цепким умом. Поэтому, в отличие от охваченных предвкушением окружавших меня вампиров, не торопился к „зоопарку“, спокойно оставаясь на заднем плане.
Оказывается, эта сторона вампирской жизни еще более грязная и жестокая, чем мне ранее представлялось. Тем не менее, переоценив себя и не учтя вампирскую сущность, я все же почувствовал определенный азарт, и мне захотелось, чтобы победил избранник Ланса. Наверное, потому, что я еще слишком хорошо помнил, каково это, когда приходится долго терпеть жажду, а паренек вызывал симпатию и расположение.
Первым бегуна выбирал он, и указал как раз на того джентльмена, который мне был знаком; не самый удачный выбор, на мой взгляд. Усмехнувшись, Парис в свою очередь предпочел довольно хорошенькую молодую женщину, и я понял, почему он это сделал. Если не ошибусь в своих предположениях, боюсь, моему молодому приятелю придется страдать от жажды еще как минимум сутки.
— Ну, а ты, Джори, не желал бы поучаствовать? — вдруг обратился ко мне Базиль, который кажется заметил мое отношение к происходящему.
Вообще-то не собирался, конечно, тем более, что этим вечером я уже пил кровь, и не сильно успел проголодаться. Да и не вызывали аппетита, как я уже говорил, обитатели „зоопарка“. Но тут мне в голову пришла мысль, что я могу помочь Лансу и я не стал отказываться, выбрав, в свою очередь, молодого худощавого жуликоватого мужичка с быстрыми бегающими глазами.
Первым делом Базиль отправил двух потасканного вида девиц из зоопарка готовить еду для своих сокамерников. Меня передернуло от отвращения, когда я представил „шедевры высокой кухни“, состряпанные этими подобиями, оставшимися от людей. Романи, которая не сводила с меня заинтересованных глаз, хихикая, объяснила, что для себя они, разумеется, стряпают сами, отдельно.
