— Знаешь, такие объяснения мне нравятся, этим ты можешь объяснить мне практически все. — Эл обнял девушку так, будто бы боясь, что она растает в воздухе. — Я рад, что ты пришла.
— Не поверишь, но я тоже. А еще я рада, что ты дождался.
— Теперь настанет твоя очередь ждать. Ты же знаешь ситуацию?
— Да, я понимаю, что тебе нужно будет идти воевать.
— Будешь ждать меня? — он улыбнулся, но улыбка получилась какой-то грустной.
— Только если ты пообещаешь вернуться.
— Обещаю.
— Смотри, теперь тебе нельзя нарушать обещание.
— Теперь у меня есть причина вернуться.
Эл снова поцеловал ее, вкладывая в него всю свою любовь и отчаянье, что, обретя ту единственную, ему придется оставить ее на неопределенный срок, да и вообще неизвестно вернется ли он.
— Я дождусь, знай, я всегда буду с тобой. — и девушка загадочно улыбнулась. Однако эльф не придал этому большого значения. Так они и встретили рассвет в обнимку, на пустой площади.
Глава 27. Мелочь, а неприятно
Утро перед важным событием всегда будоражит кровь. Воздух, кажется, заряжен и пахнет по-особому, а внутри словно струна натянуты нервы. И не важно, событие приятное или нет. Просто ты в ожидании, предвкушении, ведь впереди неизвестность. Ты не знаешь, что тебя ожидает, и от этого внутри возникает какое-то жжение, щекотка — предвестник приключений. Именно такие ощущения наполняли Дару утром перед выходом их отряда… на войну. Да, уже не было разговоров о небольшом конфликте или стычке на границе. Их ожидала полномасштабная война. Молодые солдаты, которые никогда не видели настоящих сражений, хорохорились и представляли, как они станут героями, а вот в глазах опытных воинов стояла тоска. Тоска и смирение перед неизбежным. Они знали, что их впереди ждут боль и потери. Не бывает войн без потерь. Кто-то потеряет друга, кто-то брата, мужа, сына, любимого. Да, кто-то вернется, но угадать кто именно — не получится, но то, что вернуться не все, это факт. Но это понимание придёт ко всем с течением времени, если доживут.
Отряд Дары был уже готов, ощущалось, что ребята напряжены, но в глазах читалась решимость. Эльфы заплели сложные и тугие косы, да так, что ни один волосок не выбивался из их причесок. Они были собраны и сосредоточены, ничто не могло указать на то, что они нервничают. Расчетливы и холодны. Девушка посмотрела на Эла, так хотелось подойти и коснуться его щеки, обнять, почувствовать его тепло.
— Ты чего подвис? — Змей неслышно подкрался сзади.
— Да так, задумался.
— Уж не о той причине, ради которой ты сегодня утром в город удрал?
— Ты откуда? Нет!
— Понятно, — воин расхохотался, — кому война, а кому лишь бы с барышнями помиловаться.
— Я не миловался с барышнями!
— Не пугай меня, неужели барышни тебя не интересуют? Нам опасаться?
Дара покраснела, хотела что-то ответить, но незаметно собравшийся отряд уже не смог сдерживать смех, и все захохотали в голос.
— Да я шучу, но видел бы ты свое лицо. Успокойся, а то сейчас вспыхнешь.
Она отвернулась, щеки пылали, но вскоре девушка поняла тонкую уловку опытного воина, обстановка была разряжена, бойцы расслабились, Дара тоже отвлеклась от тяжелых дум.
Вскоре рядом с их десятком, выстроились еще два, эльфы выстроились в стороне, Элграссиил вышел перед отрядом.
— Мы идем первыми. Наш отряд — разведка, с нами идет двадцать пятая рота и пятнадцатая. Ветераны и пикинеры. Кто нам противостоит — неизвестно, слухи разные, достоверной и проверенной информации нет. Единственное, что известно — это наши соседи, однако очень уж все странно. Ни один развед-отряд так и не вернулся. Мы должны быть максимально собранными и осторожными. Первый десяток идет во главе колонны, и только попробуйте, хоть кто-то схлопотать ранение! Строимся!
Воины хмурились выстраиваясь, когда их отряд проходил мимо двадцать пятой роты, ей ободряюще подмигнул Уилл.
Когда ранним утром две роты, во главе с их отрядом покидали город, казалось, не спали абсолютно все жители города. Народ высыпал на улицы, молча провожая своих родных и близких, кто знает, как сложится судьба каждого из них там, на войне с неведомым противником. Воздух казался тяжелым, вязким, тяжело было сглотнуть. Однако, как только они покинули город и прошагали пару часов, напряжение потихоньку начало спадать, ведь ничего не происходило, а простая и выматывающая ходьба отвлекала от хмурых дум. Постепенно стали раздаваться разговоры, время от времени раздавался смех, так или иначе жизнь продолжалась. Ни смотря ни на что.
— Чего нос повесил? Или зазнобу свою оставил в городе и опасаешься?
— Нет, не опасаюсь, уж за кем, а за ней я всегда смогу присмотреть.
— Серьезное заявление. Как твои сны? — будто-то бы невзначай спросил он.
— Пока ничего такого. Все от меня отстали. Наслаждаюсь розовыми лошадками во сне.
— Хорошо, если так. Если, что говори мне.
— Договорились. Как настрой у ребят? Я смотрю утром совсем все были на взводе.
— Да, пришлось тебе пострадать.
— Ничего, не страшно. А ты, ты был на войне?
