Аннотация отсутствует.
Зимние клапана станции были раздвинуты на санитарное проветривание, и далеко на склоне сопки сверкала в лучах солнца эстакада. Туда, в пламя светила, скоро должен нырнуть их поезд, увозя к ненасытной глотке Южного фронта.
Она оглянулась — штурмовики без спешки, но привычно быстро строились в шеренгу. Двести бойцов, две сотни белых волчат — все, что осталось от штурмовых отрядов города. Предыдущая волна убыла на Западный фронт, и — ни слуху…
— Город остался без защиты, — озабоченно сказала она. — Сейчас полезет на свет разная дрянь! Чтоб удержали порядок, слышите? Вернусь — спрошу с каждого!
— Для начала — вернись, — хмыкнул спецназовец. — И не факт, что найдешь, с кого спросить. Хоть и охрана АЭС, но дернуть в прорыв могут в любой момент, сама понимаешь. Да, очень просим: офицеров на фронте по челюсти не бей, лады? Это мы ребята с юмором, а в армии такие дубы — загонят под трибунал!
Его напарник криво улыбнулся, обнял Зиту и отошел. Это ему она недавно подвесила от всей души, но… как-то перед фронтом личные обиды потускнели и стали неважными.
Второй боец тоже не пропустил, чтоб ее потискать. Еще и поцеловал, наглец. Она только усмехнулась. Хорошие ребята, как выяснилось.
— Вещи к осмотру.
Ее приказ пролетел шепотком по шеренге. Секунда заминки — и к ногам опустились тактические рюкзаки. То-то же. В «Спартаке» порядок не потому, что штурмовики из скромных милашек, а потому что его неустанно поддерживают. И отправка на фронт — не настолько важное событие, чтоб забыть о дисциплине. Вот и надо посмотреть, не расслабились ли, не потащили ль в расположение «Спартака» спиртное и прочую дрянь. И — все ли взяли, что было приказано. Вдоль шеренги деловито зашагали командиры групп…
— Зита? Зита Лебедь?
Она аккуратно обернулась. Капитан госбезопасности в парадной черной форме смотрел на нее насмешливо. Она повспоминала. Если б не эти отечные мешки под глазами, не дряблая кожа лица…
— Я помню вас, — сказала она тихо. — Вы говорили со мной в кафе у Торгового центра. Давно.
Лицо капитана дрогнуло.
— Лети, птичка, — сказал он и уставился вдаль, на склоны сопок в душном мареве. — Лети и помни: там я тебя защитить не смогу. Береги себя.
Она в порыве чувств внезапно шагнула к офицеру, обняла его и поцеловала.
— Спасибо за все, — шепнула она еле слышно. — Я вас никогда не забуду.
— Иди уж, распутница, — усмехнулся офицер.
Капитан неловко погладил ее по голове и ушел в толпу провожающих.
— Кто он? — настороженно спросил подошедший «телохранитель».
— Ангел, Витя, — ответила она, сглотнув слезы. — Мой личный ангел.
— А что плачешь?
— У него крылья. Черные, атласные…
Она вытерла слезы и пришла в себя. Даже другу детства и верному помощнику не стоило знать, что она чувствует смерть. А работа в госпитале это чувство еще более обострила. До невыносимой боли в сердце.
Сопровождающий офицер выкрикнул резкую команду. Виктор оглянулся на нее, махнул рукой. Штурмовики двинулись к вагонам.
— Витя, передай по цепи — общий сбор немедленно после отправления! — решилась она. — Кое-что должны знать все ребята. И девчата.
Как она орала в военкомате, пытаясь уберечь девчонок от фронта, никто не знал — потому что она проиграла. Ей показали приказ, не допускающий двусмысленностей — что она могла сделать? И теперь девчонки-санинструкторы, а на самом деле бойцы службы собственной безопасности, деловито запрыгивали в вагоны. Они гордились, что едут на фронт! У каждой на боку, как и у любого штурмовика — спецназовская дубинка. У каждой в тактическом рюкзаке — полный комплект санинструктора. У каждой — наработанные десантно-диверсионные навыки. Каждой — не более семнадцати лет.
— А они сейчас нужны, общие сборы? — буркнул Виктор. — Митинги и анархия. Мы теперь как бы армия. Приказ — и вперед.
— Витя, ты просто передай по цепи, — ласково сказала она.
«Телохранитель» кивнул и отошел, а она мысленно вздохнула и отметила — не соответствует. Друг детства, и бесстрашен, и предан лично ей — но что из того? В преемники — не годится. Не дотягивает по личным качествам, и сильно не дотягивает. После одного очень важного разговора с майором Каллистратовым она начала целенаправленно оглядываться вокруг себя. Если с ней что-то случится — кто поведет штурмовиков? И пока что кандидатур не нашлось. Все старшие возраста смёл призыв, и Алексея, да и ее, по факту заменить некем. Не успели подготовить смену. Еще бы года два — но где их взять, если и сама Зита стоит перед военным поездом?
Штурмовики грузились в двухуровневые вагоны, так называемые «казармы». Раскладные сиденья по четыре в ряд, минимум удобств. Можно сидеть, лежать, разместить еду на крохотном выкидном столике. Вагон — сто человек. Два вагона — тактическая рота с группой управления. Столько их и призвалось с Копейки. Следующую пару занимали штурмовики из Тройки, а за ними еще кто-то. По закону должны попасть на фронт в дивизию народного ополчения одним подразделением. Как на самом деле? Она предполагала худшее.
