— Коля, да? — подал голос генерал. — Мне нравится твой оптимизм. Кстати, артдивизион — это вариант. Чего нам по горкам бродить? Выйдем на трассу, час марша — и мы в Октябрьском, а в дивизионе серьезный узел связи… да, это вариант.
Генерал хмыкнул и приказал начинать движение. К Медногорке.
Ушли вперед разведчики. Доложили — чисто на пятьсот. Командиры пятерок получили строгое напоминание — беречь заряды «ночников»! Только в пассивном режиме! Длинная колонна двинулась вниз по лесистому склону. А одна пятерка невидимками отправилась наверх к разбитой батарее ПВО — новым хозяевам военного городка следовало помахать на прощанье ручкой… На грохот за спиной тут же среагировал генерал, едко осведомился по телефону: мол, правильно ли он понял, что «спартаковцев» именно вот так учили — тайные рейды начинать со стрельбы из «реактивок»? Она заверила, что да, именно так. И подумала, что генерал — очень неплохой дядька. Ей, как всегда, везет на настоящих мужчин. Не зря Лена к нему приклеилась и обхаживает, как родного.
Она прибавила шаг и нагнала старшего лейтенанта, бредущего неприкаянно со своим игрушечным автоматом на груди.
— Коля… старший лейтенант Ченцов? — окликнула она. — Давайте решим вопрос, как вас использовать в рейде. Что вы умеете? Вы отличный управленец, логист, неплохой водитель, что еще?
— Я офицер, — сухо ответил старший лейтенант.
— А мы диверсанты. Понимаете?
Старший лейтенант задумался.
— Ребята притащили израильский крупняк, будет ваш, — решила она за него. — Звено сопровождения сейчас позову. Они передадут вам телефон ротной связи и комплект разведчика.
— Я не претендую…
— Двое наших погибли, — обронила она. — Продовольствие надо кому-то нести, а вы здоровый мужчина. Генерал свой комплект, к примеру, тащит сам, и его помощница, хрупкая девочка — тоже.
— Извините. Можно вопрос? От кого мы прячемся у себя в тылу? Что такое знаете вы, чего не знаю я?
— Конкретно — ничего, — ответила она. — Только то, что глушат связь. И за два часа после окончания боя не пролетел ни один разведчик. И подкрепление не подошло. И…
Ударило и загремело за горой. Понеслись в небо безобидными огоньками зенитные ракеты. Грохнули далекие разрывы. Полыхнуло страшно и красиво, на полнеба.
— … и прямо сейчас уничтожают артдивизион, куда вы предлагали идти, — хмуро сказала она. — Вы попадали в окружение, товарищ старший лейтенант? Мой брат попадал. В этой войне оно… быстрое. Если противник превосходит технически — очень быстрое! Какой-то час — и разгромлен штаб, сожжены склады, подавлены связь и системы ПВО, дороги перекрыты броней и десантом, и с неба давит штурмовая авиация. Вот выше нас по ущелью сейчас стоит батальон, стоит и не знает, что уже отрезан от снабжения боеприпасами. Что он уже убит. Потому что без боеприпасов жить ему — сутки. В лучшем случае. Сначала на него нашлют стаю ударных дронов, а когда зенитные комплексы отстреляются, прилетят штурмовики — и, собственно, всё… В окружении нет тылов, если нас заметят — уничтожат одним ударом. Скрытность — наша жизнь. Наша — и генерала. Мы обязаны вывести его из окружения.
— Солдаты обязаны воевать! — упрямо сказал старший лейтенант. — Они не имеют права прятаться по лесам! Если бы вы обороняли военный городок…
— А мы воюем, — ласково сказала она. — Принимайте пулемет, господин старший лейтенант. И экономьте заряд «ночника», в лесу розеток нет.
— Спать хочу! — душераздирающе зевнула Лена. Скептически осмотрела траву вокруг себя и легла на теплый склон. Пристроила голову в тени куста и блаженно улыбнулась. Зита ей тихо позавидовала. Прирожденная артистка, на каждое движение — новая эмоция!
— И в туалет хочу! — проворчала подружка, не открывая глаз. — А некуда! За каждым кустом по спартаковцу! Как ваши девочки ЭТО делают, не понимаю. Эй, Анишкин-тихушкин, куда ходят ваши девочки? Или вместе с вами?
И балерина, легко закинув ногу за голову, ткнула наблюдателя в ботинок. Штурмовик, не отрываясь от трофейного дальномера, отлягнулся.
— В лагере девочки делают ЭТО в туалете, — пробормотала Зита, изучая трофейную рацию. — А в рейде мальчики отворачиваются. Или не отворачиваются. Других вариантов, сама понимаешь, нет. Сходи к своему генералу, он тебе кустик постережет.
— Бесприютная у вас жизнь, — задумчиво сказала Лена и надвинула голубой берет на глаза. — Давно хотела узнать — зачем вам это?
— Нас не спрашивали. Штурмовики, знаешь ли, военнообязанные независимо от возраста.
— Я имею в виду — всё это. Штурмовые отряды, учения, рейды, теперь вот война. И не говори мне, подружка, что вас не спрашивали. Уж я тебя знаю. У тебя были варианты устроиться получше. И наверняка есть. Вон мой генерал на тебя глаз положил, кобелина старый.
Лена села. Аккуратно сложила берет и сунула в нагрудной карман. И уставилась требовательно и серьезно.
— Я, например, карьеру двигаю, — сказала она с обескураживающей честностью. — Помощница начальника политотдела с прицелом на руководителя пресс-службы, а это полковничья должность, между прочим. Со мной всё понятно и просто. А вот что делаете здесь все вы — непонятно.
