— Зита, они засекли нас! — прохрипел парень. — Наблюдатель на броне! Зита, слышишь? Они нас чем-то видят! Берут прибором… Зита…
Он умер сразу, как только договорил. Держался на одной воле, чтоб донести бесценные сведения, и вот ему больше ничего не важно в мире, и лицо расслабляется в покое. Костя Серов, ничем не примечательный паренек из пятой школы. Спартаковец.
«Спартак» избежал разгрома. Просчитались егеря, решили, что в лесу прячется маленькая группа окруженцев, и нарвались на мощный отпор. Большую часть загонщиков перебили сразу, кто уцелел, откатились к дороге и теперь наверняка вызывают все мыслимые подкрепления. Скоро, совсем скоро лес начнут перемешивать из минометов, повиснет над головой корректировщик… И значит, надо уходить. Вот только — куда?
Генералу разбили лицо. Лена разбила. При первых выстрелах сбила начальника с ног и прикрыла собой. Ну, он и ткнулся. Совсем забыла со страху курносая, что штурмовая винтовка на близкой дистанции пробивает насквозь троих, не то что ее жалкий набор косточек, и теперь выслушивала генеральские маты с виноватым видом. А Зита выслушивала доклады командиров взводов, и это было намного тяжелее.
«Спартак» потерял больше десятка бойцов. Среди них — командир первого взвода. Повел штурмовиков в обход, как принято в «Спартаке» — расстреляли в упор. И погиб Орлов. Заместителя срубили первой же очередью. Как он оказался ближе всех к егерям, почему задержался в лесу, уже не узнать. Одна из случайностей войны.
— Брюханов! — решила она. — Принимай первый взвод. И — должность моего заместителя. Проследи, чтоб собрали все переговорники с убитых егерей, нам нужна связь хотя бы между пятерками. Все переговорники и все их оружие.
— Для прорыва? — уточнил штурмовик. — Тогда «лохматки» тоже.
Она кивнула. Для прорыва. Для наглого, сумасшедшего прорыва. В котором нет места раненым. А их у «Спартака» — двенадцать, и половина — тяжелые… Страшный сон любого диверсанта — ранение в рейде. И ее личный страшный сон.
«Спартак» ушел, как всегда — быстро, бесшумно, растворился среди стволов и кустарника, оставил далеко за спиной обозленных егерей обрабатывать из минометов пустое место боя. Раненых несли на руках. Не имели права, в нарушение приказов и инструкций — задыхались, но несли.
Им повезло — до окраин города добрались незамеченными. Добрались сами и дотащили раненых. Там вломились в чей-то особнячок — оказался брошенным — и разместили раненых в подвале. Всё, больше ничего для товарищей они сделать не могли. Оставалось надеяться, что их не обнаружат, что не просто так ведется вытесняющий обстрел, и станицу вот-вот освободят… Оставили ребятам оружие, много оружия — и «хамелеоны». Все «хамелеоны» без исключения. Потому что, как ни крутила Зита полученную информацию, больше ничто не могло быть обнаруженным дистанционно. «Реактивки»? Проверены многократно на учениях, в неактивированном состоянии обнаружить невозможно. Да и не было «реактивок» у поста наблюдения. Значит, «хамелеоны». Что такого прошили в них в Двойке, что материал приобрел способность подстраиваться под окружающий фон? Вот это и засекли, причем на дистанции до километра. Так что на прорыв пошли в полевой форме штурмовых отрядов, не зря хранили в рюкзаках. Замотали «реактивки» обрывками «лохматок», чтоб замаскировать характерные стволы — и пошли. В головной группе — Зита, чернявый штурмовик из девятой школы Александр Димитриади и Брюханов — русский по фамилии, но от чечена не отличить. Или от терского казака. И выражение лица соответствующее, зверское. Остальные спрятали лица под масками и сетками — обычное вообще-то явление у обеих воюющих сторон.
Шли нагло, не скрываясь, колонной. Только на всякий случай прижимались к домам, чтоб излишне не отсвечивать воздушным наблюдателям, да «реактивки» спрятали внутри строя. Шли прямо на звуки разрывов.
Улицы выглядели нетронутыми. Почти нет разрушений, только пара сгоревших домов встретилась. Даже витрины магазинчиков почти все целые. Значит, не было уличных боев, военных уничтожили прямо на местах дислокации. Или — выдавили к Медногорке…
Пару раз их окликали издалека, из дворов — они не отвечали. Неужели не видно, что группа идет на секретное задание? Ах, не предупредили? Ну извиняйте, армейский бардак.
— Перекроют дорогу — что делаем? — спокойно спросил Брюханов. — Я турецкого не знаю.
— Останешься жив — за неделю узнаешь, как родной! — пообещала она серьезно.
Штурмовик невозмутимо пожал плечами. Сказано выучить — без проблем, готов.
На самом деле она рассчитывала, что они не встретят на пути никого. Разве что наблюдателей. Ну, такая она, современная война. Слишком мощные средства уничтожения. И если начинает плотно работать артиллерия, дураков нет оставаться на позициях. Ведется вытесняющий огонь, одни отходят, другие заходят. Практически бесконтактный бой, дистанционный. И только им идти под разрывы, других вариантов нет. И надеяться, что успеют проскочить быстрее, чем полягут все.
