– Не надо, – проворчал Змей, – сейчас все съездим. Рубрий! – кликнул он помощника. – Тиций! Умойте, что ли, Бласия и усадите на коня. Не сможет держаться – привяжите к седлу.
Тиций Аристон и Рубрий Эвпорион разом кивнули и отправились исполнять поручение.
Вскоре показалась вся троица, на конях. Бласий ехал посередке, качаясь и держась за луку седла обеими руками. На лице его набухали синяки и багровели ссадины. Вид избитого Созомена наполнил сердце Гая злой радостью.
Луций Эльвий покосился на него, но ничего не сказал.
– Гай! – послышался взволнованный голос.
Легат обернулся и удивленно задрал разбитую бровь – засохшая корочка тут же лопнула, набухая кровяной «ягодкой».
Во двор вбежал Публий Апулей Юст, лицо его выглядело бледным и напряженным.
– Ты здесь, – выдохнул эксептор. – Есть дело! – посмотрев на избитого Бласия, уныло мотавшего головой, добавил: – Только для вас двоих!
Луций тоже глянул на Созомена и кивнул.
– Отойдем, – сказал он.
Все трое вышли за ворота на пустынную улицу, проходившую параллельно крепостной стене.
– Что случилось? – спросил Гай.
– Мы прямо сейчас можем поехать к язигам и выменять Сирма!
– Здорово! – обрадовался Гай.
Змей с подозрением посмотрел сначала на легата, потом на эксептора.
– У меня такое впечатление, – проговорил он, – что вы без меня обо всем договорились.
– Еще нет, – криво усмехнулся Публий. – Я обещал легату поспрашивать насчет Сирма, а теперь я предлагаю вам обоим отправиться со мной за Тизию, к язигам. Обменяем Сирма, и он отведет нас к золоту!
– И поделим на троих? – понятливо ухмыльнулся Луций.
– Именно!
Оживившийся Гай задумался:
– Ты сказал – обменяем, а на что?
– Ни на что, – нервничая, ответил Публий, – а на кого. На Марция Турбона!
Гай охнул, а гладиатор с большим интересом посмотрел на эксептора-консулара.
– Ты предлагаешь похитить римского гражданина? – слабым голосом осведомился легат. – Да еще самого наместника?
– Он уже связан! – зашипел Публий, едва сдерживаясь. – Я все сделал за вас, остается только погрузить презида в телегу и отвезти к Сусагу! Язиги будут рады отдать нам Сирма, ведь за Марция они получат большой выкуп!
– Так его не убьют? – взбодрился Гай. Публий посмотрел на него как на придурка.
– Ладно, хватит болтать! – решительно сказал Луций. – Берем груз и едем! Что тебе этот всадник, Гай? И вообще, засунь свои принципы… знаешь куда? Нас ждет золото, много золота! А ты тут мнешься, разводишь церемонии!
– Да я ж не против… – растерялся легат. – Просто.
– У меня есть сарматские маски, – укрепил его волю Публий, – никто под ними не увидит ваших лиц.
– И мы сможем вернуться в Рим?
– После того как съездим с президом к язигам, – отчеканил Публий, – и с Сирмом – за золотом!
Очнулся наместник от холода. Голову невозможно было повернуть – от опухшего места на затылке волнами расходились тошнота и слабость. Марций шевельнул руками, пробуя дотянуться до ушиба, и почувствовал крепкий узел, стягивающий запястья. Заодно он понял, что переодет, – туника была его, а вот сверху давила тяжелая меховая куртка, в каких ходили даки. Наместник подвигал ногами – и ощутил касание меховых штанов.
Вокруг стояли потемки. Вечер уже? Заскрипела отворяемая дверь, впуская поток света с улицы, и презид сориентировался во времени. Темная фигура на фоне открытой двери была неузнаваема. На голове вроде колпак. Дак, что ли?
– Телега где? – послышался нервный голос Публия.
– Луций подогнал уже, – ответил человек в колпаке. Выговор у него был чистый. Нет, это не дак.
– Грузим!
– Гай! – донеслось с улицы. – Где тебя носит?
– Без имен, дурак! Здесь я. Сюда давай, будем выносить.
Публий Апулей Юст подошел к президу и склонился над ним.
– Как самочувствие? – хихикнул он.
– Гораздо лучше, чем будет у тебя, – шевельнул Марций непослушными губами, – когда твою продажную шкуру станут приколачивать к кресту!
– Очень страшно! А ты прытким оказался, презид. Едва поспел за тобой. Думал, всё уже, бежать придется! Эй!
Коренастый человек в маске подошел к Публию.
– Держи, – Публий передал коренастому длинное оперенное древко, обмотанное зеленой лентой, – покажешь это язигам из охранных сотен, и они проведут прямо к Сусагу.
– Ну вот сам и покажешь!
– Дорога длинная, всякое может случиться.
– Слушай, Публий, – перебил его презид, – а зачем тебе вся эта возня?
– Да жалко тебя убивать просто. За твой труп я и асса не выручу, а вот за тебя живого можно дорого просить!
– Сволочь ненасытная.
Публий резко склонился к нему, шипя и брызгая слюной:
– Чтоб ты понимал! Ты, цепной пес Адриана! Служишь своему хозяину? Ну и продолжай в том же духе! А я никогда не был на твоей стороне, Марций, я всегда занимал одну и ту же сторону – мою собственную! Тащите его!
Двое в масках подхватили наместника и выволокли его во двор. Пыхтя, погрузили в телегу, где уже лежал Марк Ульпий Дазий. Вся грудь ветерана была в крови, а голубые глаза удивленно смотрели вверх, на кожаный тент фургона. Презида уложили рядом с Дазием, накинули сверху тяжелую медвежью шкуру. Сбоку хлопнулся целый ворох пятнистых коровьих кож.
