– Мне не до шуток! – отрезал Верзон. – Презида надо срочно вытаскивать из залога, пока этот пес смердящий. Публий Апулей… не передумал оставлять его в живых. О войсках и не думай, Тит. Даже если нам удастся поднять легион, что проку? Язиги просто откочуют дальше в степь!
– Или останутся на месте, а презида убьют и закопают.
– Вот именно! А перегонщиков они примут с радостью.
– И что дальше?
– Не знаю, – признался декан. – Дальше будет видно.
– Вот незадача… – проворчал декурион. – Едем! Стадо милях в десяти отсюда, на старой стоянке.
В день победы жителям Бендисдавы привалило работенки. Надо было захоронить сотни трупов, починить Декуманские ворота и заделать брешь в стене, через которую бежали латрункулы. Почти сотня разбойников попала в плен, им вручили заступы и ломы и приказали копать большую могилу. Разбойнички старались: чуяли, что могут и сами под землю уйти.
Кентурия легионеров Плосурния сторожила пленников, а вот ауксилларии дружными усилиями приводили Бендисдаву в порядок – и бревна в порушенный частокол втесали, и новую воротную башенку сложили, так что на долю ветеранов-поселенцев осталось одно лишь руководство.
Сергий Роксолан от работы тоже не отлынивал, поучаствовал во всех делах. И к вечеру почти ничто в Бендисдаве не напоминало об утреннем сражении.
После ужина сарматы-гости засобирались домой, и Тзана решила не отставать от соплеменников.
– А не страшно одной? – сумрачно спросил Лобанов, следя за тем, как разбирается юрта.
Девушка важно ответила:
– Я – дочь скептуха! Никто во всей степи не посмеет обидеть меня.
– Так ты у нас еще и знатная особа?
– А ты думал? Не абы как!
– И как зовут твоего отца?
– Сусаг сын Тизия, великий вождь язигов! Сергий вздохнул, и Тзана подошла к нему, улыбаясь ласково и чуть виновато.
– Ты расстроен тем, – спросила она прямо, – что не обладал мною?
– Степь велика, Тзана, – снова вздохнул Роксолан. – Когда я теперь увижу тебя? И увижу ли вообще?
– Для того, кто любит и желает, – проворковала дочь вождя, – степь ужимается до размеров попоны. Ты перейдешь нашу степь, как несжатое поле, и мы свидимся, вот посмотришь!
– Буду ждать и надеяться, – улыбнулся Сергий.
Он подставил руки, и с его помощью Тзана взлетела в седло.
– Вале!
– Вале…
В ночь после сражения жители Бендисдавы долго не ложились спать. Сергий же залег пораньше. Погано ему было, муторно. Тоскливо. Не хватало Тзаны. Недоступной, неукротимой – и такой желанной. Никто не мог так, как она, сочетать детскую непосредственность с искушенностью опытной любовницы. Одним видом своим эта девушка обещала больше, чем могло объять самое горячее воображение.
Извертевшись, Сергий все же заснул. А ранним утром, распрощавшись с Плосурнием, Авлом и другими ранними пташками, преторианцы порысили в сторону Апула.
– Ну вот, – сказал Эдик довольно, – одно дело сделали, отрыли «крота»! Эй, босс, когда за золотом двинем?
– Какой пролетарий наглый пошел, – вздохнул Искандер. – «Эй, босс!» Это так он обращается к старшему по званию! Мало ты его угнетал, Сергей.
– Ничего, – улыбнулся Роксолан, – сейчас я его так притесню, что живо обучится любезному обхождению.
– Притесняй, притесняй, – зловеще проговорил Чанба. – Допритесняешься, морда буржуйская! Устрою революцию, будешь знать.
– А по сопатке? – воинственно вопросил Гефестай.
– Молчи, контра!
Продолжая мило беседовать, маленький отряд добрался почти до самого Апула. Миль десять оставалось одолеть преторианцам, когда впереди заклубилось реденькое облачко пыли.
– Наши друзья тарны? – стал вглядываться в пыльную пелену Эдик.
– Да там всего человек пять или шесть, – пригляделся Гефестай.
Поравнявшись с неизвестными всадниками, Сергий осадил коня – в одном из проезжих он узнал старого вексиллатиона.
– Верзон! А ты куда? Нас встречаешь?
– Сальве, Сергий, – вскинул руку вексиллатион. – Беда приключилась!
Кратко посвятив преторианцев в суть ЧП, Верзон представил своего спутника, сухощавого и жилистого, в теплой дакийской одежде и в легионерской пенуле:
– Это Тит Флавий Лонгин, он декурион в Сармизегетузе и в Напоке, и в канабе Тринадцатого Сдвоенного в Апуле. Мы с ним решили перегнать большое стадо в зимник к Сусагу. А там посмотрим!
– Мы посмотрим с вами! – моментально сориентировался Сергий.
Два эскадрона перемешались, и пыль, поднятая копытами коней, заклубилась одним большим облаком.
Стадо, предназначенное для ежегодной выплаты кочевникам, паслось под охраной легионеров-пекуариев, откомандированных из лагеря Тринадцатого Сдвоенного. Когда Сергий увидел это огромное количество мычащего мяса, его поневоле взяло сомнение: а хватит ли у них сил и умения укротить тысячу с чем-то парнокопытных?
– Думаешь, у нас получится? – спросил он. Верзон кивнул, поняв его по-своему.
– Можно двинуть против Сусага силы двух легионов, – сказал он, – и пользы не будет, а вот десяток пастухов сарматы пропустят без разговоров.
