Сейчас мы уже более основательно подготовились к разговору, чем в Питере.
Я стоял с Печенегом, прикрывая Микки, Юлька и Скелет тоже держали под прицелом военных. А вот Карла вообще не было видно — а его квалификацию как снайпера, сегодня смогли оценить все желающие. Поэтому «рексы» хоть и схватились за стволы, но не очень уверенно. Понимали — шансов никаких. Даже Бугров красноречиво посмотрел на своего командира. Петрович, Зарипова и Бубенчиков, судя по их нейтральному поведению, вмешивать на стороне Калуги не собрались.
Калуга заиграл скулами, убрал руку от пистолета и с трудом выдавил из себя.
— Какого хрена у нас бунт на корабле?
— Куда и зачем мы идем?
— Уберите стволы… — полковник посмотрел на своих людей, потом присел на корточки и начал тихо говорить.
— На востоке есть человек с иммунитетом против паразита. Бубенчиков — единственный в округе спец по вакцинам. Он считает, что если получится исследовать этого иммунного, то можно создать постоянно действующую вакцину от паразита. Может даже обратить назад в людей часть зараженных.
Я чуть не расхохотался.
— Звучит как сюжет херовенького голливудского фильма по зомбаков категории «Б». Ты сам себя слышишь, полковник?
— Я сам сначала не поверил! — зло выкрикнул полковник. — Но надо использовать все шансы! Цена слишком высока. Повторять не буду. Без вакцины мы скоро все сдохнем. Все, понимаете?
— Этот твой вакцинатор… — хмыкнула Юлька. — Он хоть школу закончил?
— Он гений! — вмешалась в разговор Зарипова. — Вы даже не представляете, сколько он уже успел сделать полезного. Помните эпидемию гриппа «Дельта-К»? Мы победили его благодаря вакцине Бубенчиковых, отца и сына.
— Но как? Он же еще совсем ребенок?
— Я это… — ботан запнулся. — Ну… всегда много читал, а мама и папа были вирусологами, она доктор наук, а отец профессор. Я читать учился не по букварю, а по «Наглядной прикладной микробиологии и инфекции». Ну… и люблю я науку. Должно получиться, правда. Если есть иммунный, задача сильно упрощается.
— Охренеть и не встать… — прокомментировала Юля. — А я вообще читала, что все эти вирусы как раз всякие ученые гении и придумали, чтобы на людях опыты ставить.
Я немного помедлил и буркнул:
— Маршрут надо прорабатывать. И еще, хватит играть в молчанку. Есть вопросы по гребанным «недоброжелателем».
— На вопросы отвечу, — согласно кивнул Калуга.
Забегая вперед, скажу, что на вопросы он ответил. По крайней мере, на те, что мы задали. Мне по-прежнему сильно не хотелось переть в жуткие ебеня, но, сами понимаете, спасать мир — тяжелая работа. Черт бы побрал чертового полкана.
Уже вечером я подсел к Скелету, чтобы снять вопросы и с ним. Он остался единственным слабым звеном.
— Что думаешь?
— Что? — браток странно хохотнул. — Да ничего, просто жизнь свою вспоминаю. Жил вроде неплохо, но… — он скривился. — Но как-то бесполезно. Дерьмовенько, все-таки. Спросит меня батя мой на том свете, что ты Витек сделал полезного. Вот и не знаю, что ему ответить. Железный был мужик, комбайнер, высох весь, а семью поднял. Вот только я… — Скелет махнул рукой. — Наплевал на него, не той дорожкой пошел.
Он помолчал немного и сухо бросил.
— С вами я, понял, бугор.
Я кивнул и ушел.
А уже ночью ко мне подошла Зарипова.
— Тут я нашла укромное местечко… — медичка улыбнулась так, что у меня в паху заныло. — Постережешь, пока помоюсь?..
Я глянул на Бубенца и Микки увлеченно смотревших японские мульты и с готовность встал.
Почему бы не постеречь, это мы завсегда…
Как шутил один мой старый друг: «третьего сентября на Руси было принято праздновать день святого Шуфутина». После чего начинал сыпать всякими подробностями о том, как именно древние русы разводили костры рябин и совершали прочие камлания.
У меня этот день впечатался в память как день самого сложного выстрела. Давным-давно, в одной жаркой и горной стране, когда мы все были моложе, и нам казалось, что мир устроен просто.
