Д-р Алимантандо расстегнул длинную куртку-пустынку и вытащил на свет какой-то рулон. Развернул его перед Эвой Мандельей. Та вгляделась в посеребренные лунным кольцом сумерки.
– Это мой гобелен. Откуда у вас мой гобелен?
– С верховьев времени. Это не первый мой приезд на Дорогу Запустения. – Он не сказал ей, что нашел гобелен в ее станке в занесенных пылью развалинах этого самого дома, перед которым он сидел на будущей Дороге Запустения, мертвой, заброшенной, пожираемой пустыней. Он не хотел пугать Эву Манделью. Она постучала по гобелену пальцем.
– Видите? Эти нити я еще не вплетала. Гляньте, зеленая нить, и бурая, и… – Ни с того ни с сего она ужаснулась и разозлилась. – Уберите его, я не хочу его видеть! Я не хочу читать по нему будущее, потому что в него вплетена моя смерть, мой конец – и конец Дороги Запустения.
Вернулся с кукурузных полей Раэль-мл., чтобы отвести бабушку поужинать: она часто забредала так далеко в пустыню памяти, что забывала зайти в дом и сидела на ночном холоде. Раэль-мл. боялся за ее хрупкое здоровье, хотя она была сильнее, чем он считал; он боялся, что ночью она превратится в ледышку.
В эти последние дни истории множество прежних традиций первых дней вновь обрели утраченный было почет. В том числе традиция принимать чужаков как своих. Д-ра Алимантандо усадили на почетное место за столом; орудуя вилкой и глотая приготовленный Квай Чен Пак плов с бараниной, он постигал, почему вокруг строганной доски из пустынного дуба столько пустых мест. По ходу старинной трагедии объяснилось многое из того, что показалось д-ру Алимантандо, только что вышедшему из потока времени, странным, а год странствий по такой истории позволил ему чуть отрешиться от событий, даже тех, что касались его друзей в созданном им городе. Народная версия истории оставляла без ответа немало вопросов, но буря времени прояснила терзавшую д-ра Алимантандо загадку. Теперь он понимал, отчего не мог добраться до основных событий, ведших к окончательной гибели Дороги Запустения: коварный временаматыватель (скорее плюс, чем минус, рассудил он) окружил себя зоной хронокинетического отторжения, и оно было тем сильнее, чем ближе д-р Алимантандо подходил к далекому трехлетнему сердцу тайны. Не попробовать ли пробраться в период до битвы у Дороги Запустения и пожить в нем инкогнито? Идея жестоко его искушала, но тогда он переписал бы всю историю, которую только что узнал.
Однако яркая иллюзия путешествия – вперед, вверх, вглубь – парила перед д-ром Алимантандо, как пылающий пасхал. Ужин продолжался, и д-р Алимантандо ощущал, как смерть собирается за столом, смерть, и призраки мертвых, и въевшаяся в подкорку усталость Дороги Запустения, и он понимал, что город не предложит ему никакого будущего. Руины, лоскутная мешанина невероятностей, пыльная гниль, сон. Дорога Запустения умирала. Эксцентричная мечта д-ра Алимантандо о месте, принимающем всех и каждого, отжила свое. Мир стал слишком циничным для подобного простодушия.
В окошке спальни, которую Квай Чен Пак выделила д-ру Алимантандо, сияли за много световых лет отсюда звезды. Он помнил время, когда они казались близкими и теплыми, застрявшими в тополиных ветвях – ночь первой вечеринки в мире. Он помнил простодушие, и наивность, и внезапно бремя мечты стало ему невыносимым.
Время безбрежно. У зеленых существ есть вечность, чтобы спрятать свои светящиеся города. Пока ищешь, иллюзий не утратишь. Этой ночью ветер из пустыни пах зеленью, и огни лунного кольца звенели ветряными колокольчиками. Д-р Алимантандо отвернулся от окна, чтобы утопить крах иллюзий в дреме; зеленое существо свисало с потолка, словно зеленый домашний геккон.
– Привет от рассозданных, – сказало оно. – Мы, невозможные, приветствуем вас, наивероятнейших.
Д-р Алимантандо рывком сел на кровати.
– Ой, – сказал он. – Это все, что ты можешь сказать? – Зеленое существо затопало ножками, нарезая круги по потолку.
– Как, в таком случае, получилось, что я обыскал мир от начала до конца и нигде не смог вас найти?
– Потому что я пришел сказать привет из небытия.
– То есть ты все-таки плод моего воображения. – Квай Чен Пак положила под подушку высушенные травы, чтобы помочь благотворным сновидениям; комнату вдруг наполнил их зеленый аромат.
– Не больше, чем ты – моего. – Зеленое существо сверлило д-ра Алимантандо зелеными-презелеными глазами. – Помнишь, мы говорили о предназначении? Но получился бред значения, а не предназначение. Понимаешь, с твоим предназначением ничего не вышло, и поскольку я, замаскированный под капустный лист, повел тебя не к твоему предназначению, мы были рассозданы.
– Объясни, о говорящий загадками.
Зеленое существо упало с потолка, по-кошачьи резво развернулось в воздухе и приземлилось на четвереньки, став зеленой жабой. В форме жабы оно казалочь человечнее, чем под личиной ящерицы, но на близком расстоянии д-ра Алимантандо трясло от чуждости.
