Дюноцикл братьев Галлачелли был странной дворнягой от техники. Эд состряпал его в свободное время, и выглядел он как шестиместный трехколесный вездеход под огромным магазинным навесом. Раэль Манделья такое прежде не водил. Дети радостно заорали, когда он направил машину по ухабам вниз с утеса на дюнные поля. Аккуратно ведя громоздкий дюноцикл по узким каналам между горами красного песка, Раэль Манделья держался за руль все увереннее. Десница развлекал детей рассказом о том, как пересек пустыню, показывал вешки и ориентиры. Они ехали, и ехали, и ехали под огромным серым облаком, удаляясь от человеческих поселений и погружаясь в ландшафт, где время текуче и зыбуче, будто песок под ветром, а из-под изменчивой поверхности пустыни звонят колокола погребенных городов.
Часы у всех остановились ровно в двенадцать двенадцать.
Десница жестом велел Раэлю Манделье остановиться, встал и втянул носом воздух. По картиночному костюму брели телевизионные тучки.
– Здесь. То самое место. Вы не чувствуете?
Он спрыгнул с дюноцикла и вскарабкался на вершину большой красной дюны. Раэль Манделья и дети пошли следом, увязая и скользя в переменчивом песке.
– Здесь, – сказал Десница, – видите? – Во впадине между дюнами стояла полузанесенная паукообразная скульптура ржавого металла, поеденная веком и песком. – Пошли. – Вместе они запрыгали вниз по скользкому склону в каскадах выбиваемого песка. Дети подбежали к металлической скульптуре, чтобы прикоснуться к чуждым поверхностям.
– Кажется, она живая, – сказала Таасмин Манделья.
– Кажется, она старая, холодная и мертвая, – сказал Лимааль.
– Кажется, она не отсюда, – сказала Арни Тенебрия.
– А мне ничего не кажется, – сказал Джонни Сталин.
Раэль Манделья обнаружил надписи на странном языке. М-р Иерихон точно мог бы их перевести. У Раэля Мандельи способностей к языкам не было. Он ощутил в углублении между дюнами диковинную, абсолютную тишину, словно некая чудовищная сила высасывала жизнь из воздуха и повисших в нем слов.
– Здесь – сердце пустыни, – сказал Десница. – Здесь ее мощь сильнее всего, отсюда она проистекает и сюда же возвращается. Все на свете притягивается сюда; нас притянуло, когда мы ехали мимо, и точно так же притянуло д-ра Алимантандо, пересекавшего Великую Пустыню, а сотни лет назад – притянуло вот его. Древний космический корабль. Он приземлился примерно восемьсот лет назад – то была первая попытка человека оценить пригодность нашего мира для жизни. Название корабля, написанное здесь, м-р Манделья, означает «Северный Мореплаватель» или, если переводить буквально, «Тот, кто обитает в бухтах и фьордах». Он здесь очень-очень давно – в сердце пустыни. Песок сильнее всего в сердце.
Тучи наверху крепчали и беременели. Время крутилось вокруг игольного острия двенадцати двенадцати. Ни единого слова; в словах нужды нет, а те, которые нужны, умыкнула пустыня. Десница отцепил алую гитару и взял аккорд. Неистово вслушался.
И стала музыка дождя.
