– Итак, экспертное мнение. Где мне сесть – за столик Мари к остальным девочкам или за стол-смокинг, к самцам, брызжущим тестостероном? – и напряжение рассеивается. Элиот смеётся.
– Сложный выбор, Эм, – он подходит ко мне ближе. – Если выбирал бы я, сел бы к девочкам, – он наклоняет голову, смотрит на меня. – Не хочу я сидеть с Томом и с этим жутким бровастым начальником Лукаса, который думает, что он вроде Питта, но вид у него…
– Пропитый, – в рифму отвечаю я.
– Так себе каламбур, – Элиот качает головой. – Но характеристика точная.
Том, запыхавшийся, появляется в дверном проёме, его щёки раскраснелись, как гранаты.
– Они здесь, – выдыхает он. – Только что приехали.
Элиот поворачивается ко мне.
– Пойдём поприветствуем жениха и невесту. Ты готова, цветочек?
Вечеринка в самом разгаре, музыка играет, столы заставлены тарелками, измазанными соусом, и полупустыми бокалами. Лукаса и Мари встретили, как новобрачных. Их радость была видна невооружённым глазом: они держались за руки, вздыхали, ахали, таращили глаза от изумления. Лукас сжал Тома в крепких объятиях спортсмена, потом вприпрыжку подбежал ко мне и поднял в воздух.
– Эм, это охренеть как круто! – выдохнул он мне в ухо. – Группа. Целая группа!
– Я не смогла устоять. Мне помог Элиот, – сказала я, и, думаю, больше всего на этой вечеринке мне понравилось то, как Элиот пожал руку Лукасу, а Лукас заключил его в объятия, но не в такие, как Тома. Эти объятия были спокойными, длились долго и закончились похлопываниями по спине. Два брата. Прошло слишком много времени, чтобы вспоминать старые глупые ошибки. Все мы изменились – и продолжали меняться.
Потом была бессвязная и сбивчивая речь Тома, в основном на тему того, сколько женщин они с Лукасом соблазнили за свою юность и в какой удобной юрте с ними спали, а потом Мари попросила слово и поблагодарила всех своих подруг, упомянула даже меня, протянув мне руку через стол – девчачий стол, куда меня усадила Люсиль, так что я оказалась прямо напротив Элиота, сидевшего за столом-смокингом. Весь обед он строчил мне сообщения.
Элиот: Том рассказывает, как натянул двух двадцатилетних близняшек.
Элиот: Кажется, я хочу умереть.
Эмми: А у нас довольно мило, хотя минуту назад мы обсуждали яйца.
Элиот: Кто бы сомневался.
Эмми: Но уже опять перешли к спарже и к фермеру, с которым подружилась Мари. Его зовут Свен, и он похож на Генри Уинклера[26]. А вот кто-то рассказывает про коньюнктивит.
Элиот: Весьма цивилизованно. Мы теперь про тачки. Одни клише.
Теперь он смотрит на меня игривым взглядом. Двое мужчин рядом с ним увлечены разговором, жестикулируют, кивают. Он подносит руку к уху, шепчет мне: «Телефон».
Элиот: Ну что, Эмми? Закрытая книга? Цветочек?
Элиот: Потанцуешь со мной?
Я смотрю на него. Он широко улыбается. Я качаю головой.
Эмми: Я не танцую.
Эмми: Я не танцевала почти пятнадцать лет.
Элиот: Время заменить паршивые воспоминания чем-то получше.
Я смотрю на него, наши глаза встречаются. Он знает – в последний раз я танцевала на Летнем балу. Мне нравилось танцевать. Нравилось, как мы с Джорджией кружились под музыку, и песни, и свет, окрашивавший её голубое платье розовым. В ту ночь я чувствовала себя такой юной и свободной. Очередной год школы был позади, и совсем скоро нас ожидал новый мир. Колледж. А может быть, даже университет. И огромная, необъятная жизнь. Я помню надежду, горевшую в моей груди. Помню волнение. Роберт Морган нашёл Питера. Музыканта, который мог оказаться моим отцом. Жизнь обещала наладиться – я верила, что больше не буду одинока. А потом, несколько минут спустя, надежда и радостное волнение навсегда меня покинули. Я стала ещё более одинокой.
Эмми: К тому же я не умею танцевать.
Эмми: Вообще.
Элиот: Никто не умеет.
Элиот: Кроме Ника Картера из группы «Бэк Стрит Бойз», но его тут нет.
Я смотрю на него и вновь качаю головой, но он уже поднимается, что-то говорит мужчинам, кладёт на стол салфетку и идёт ко мне.
– Это медленный танец, – шепчет он мне на ухо. – Тебе вообще ничего не нужно делать. Просто стой и дыши.
Мы вместе идём на танцпол, протискиваемся сквозь толпу танцующих пар. Элиот крепко сжимает мою руку. Лукас и Мари, жених и невеста, на противоположных концах танцпола, увлечены разговорами с незнакомыми мне людьми.
