– Ну как же! – смутился Василий Иванович. – Я помню! Присаживайтесь! – Он пододвинул ей жесткий неудобный стул.
– Кто у вас в музыкальную школу ходит? – поинтересовалась Ирина, перехватывая инициативу. – Племянник?
– В школу? Какую школу? – Килькин проследил за взглядом посетительницы, увидел скрипку и зарделся:
– Нет, это я музицирую… в свободное время… для вдохновения, так сказать! Для создания рабочего настроения! При этом мне лучше думается… серые клеточки, знаете ли!
– Ах вот как. – Ирина чуть заметно улыбнулась и добавила вполголоса: – Все-таки и на скрипочке, как Шерлок Холмс… не удержался! А скрипочка-то детская, половинка!
– Что, простите? – переспросил Василий Иванович, перегнувшись через стол. – Простите, не расслышал!
– Да нет, ничего, это я своим мыслям. Так что, Василий Иванович, есть какие-нибудь новые факты?
– Факты, выясняющиеся по ходу следствия, не подлежат разглашению! – строго ответил Килькин.
– Но я так волнуюсь! – воскликнула Катя, сложив руки на животе. – Скажите хотя бы, получены ли результаты экспертизы? Действительно ли Ирина Сергеевна была убита тем самым топором? Африканским топором, принадлежащим моему супругу?
Василий Иванович перевел на Катерину взгляд, и на его лице отразилась мучительная борьба. С одной стороны он не хотел нарушать служебную инструкцию, с другой – не мог устоять перед Катиным женским обаянием… В конце концов, обаяние победило.
– Нет, – проговорил он смущенно. – Причиной смерти послужил удар тупым предметом… и этот предмет уже обнаружен. Это ящик из старого комода, найденный в прихожей, поблизости от трупа. На ящике обнаружены частицы крови и волос потерпевшей. Таким образом, картина преступления вырисовывается довольно ясно. Ваш муж тайно проник в квартиру потерпевшей, стал один за другим выдвигать ящики комода и осматривать их содержимое. За этим занятием его застала хозяйка. Ну, и дальше все ясно: он нанес ей удар тупым предметом… то есть ящиком, оказавшимся у него под рукой, который и привел к ее смерти.
– Что вы такое говорите! – Катерина чуть не задохнулась от возмущения. – Чтобы мой Валек лазил по чужим ящикам? Обыскивал чужой комод? Как вам не стыдно! Да и зачем ему могло понадобиться это старье?
– Это пока неизвестно, – ответил Килькин, пожав плечами. – Подследственный не идет на контакт, не хочет сотрудничать со следствием. А ведь это могло бы помочь ему, сократить меру пресечения… Тем не менее все ящики из комода вынуты, и налицо характерные следы обыска!
– Скажите, – прервала Килькина Ирина. – А что, на орудии убийства… На этом самом ящике обнаружены отпечатки пальцев Валентина Петровича?
– Нет, – ответил следователь, покраснев. – Не обнаружены. Но это ровным счетом ничего не доказывает! Он вполне мог стереть отпечатки пальцев сразу после совершения убийства.
– Ага, отпечатки пальцев стер, а сам остался на месте преступления! Вам это не кажется странным?
– Чужая душа – потемки! – отозвался Килькин. – Тем более если это душа преступника!
– Хочу вам напомнить, что Валентин Петрович – не преступник, а профессор, уважаемый человек!
– Очень многие преступники до определенного момента были с виду достойными членами общества…
– Так что – никому верить нельзя?
– Отчего же! Можно, конечно, но только после тщательной и всесторонней проверки…
– Я так понимаю, что на остальных ящиках, вынутых из комода, отпечатков пальцев Валентина Петровича тоже не обнаружено?
– Не обнаружено, – признался следователь. – Но я уже сказал, это ничего не доказывает. Он мог стереть отпечатки и оттуда…
– Но согласитесь, на это ушло бы очень много времени!
Вместо ответа Василий Иванович только пожал плечами. Он, очевидно, утратил к Ирине интерес, повернулся к Кате и заговорил совершенно другим голосом, мягким и прочувствованным:
– Я понимаю, Екатерина Михайловна, что вы переживаете глубокую личную трагедию… Муж оказался недостоин вас… не оправдал доверия… Вам нужно время, чтобы в это поверить, и вам может понадобиться помощь, поддержка… Но помните, что я – близко, и всегда готов оказать вам любую помощь!
Катерина предпочла не уточнять, в чем будет заключаться эта помощь, и они с Ириной поспешно откланялись.
Напоследок Василий Иванович попросил их пропуска, чтобы сделать в них отметку, и был очень удивлен, когда подруги ответили ему, что пропусков у них нет.
– А как же вы сюда попали?
Но дверь за подругами уже захлопнулась.
На вахте возле выхода из отделения все было так же, как час назад: кудрявый опер активно охмурял молоденькую дежурную, и дела у него явно шли на лад. Во всяком случае, обоим было явно не до посетителей, и подруги выскользнули из здания незамеченными.
Оказавшись на улице, Ирина перевела дыхание и заявила:
– Вот что, Катька, нам с тобой нужно идти в ту квартиру.
– В какую? – удивленно переспросила Катерина.
– Известно в какую, в ту квартиру, где произошло убийство! В квартиру Ирины Сергеевны!
Катя резко остановилась, так что на нее налетела шедшая следом женщина средних лет.
