Потом вместе подошли ко мне. Один сказал, "У меня кое-что есть" и дал книгу, а второй сказал, "Я кое-что знаю". Мне показалось, что один из них хитро подмигнул, и я понял, что в ней есть все ответы на мои вопросы. Ушли.
Я знаю, что эту книгу никто никогда не читал и кроме меня не прочтет. Сейчас я ощущаю себя обладателем величайшего дара.
Сейчас я пойму, что сплю и брошу ее в огонь.
Думал, что проснусь. Страницы светятся красным и дрожат. Край просто исчезает, был и вот на его месте ничего нет. Иногда кусок страницы отрывается и улетает вверх, осыпаясь искрами. Это тело показывает мне сны или это я показываю себе сны? Я смотрю в огонь, но не вижу его, вижу только догорающую книгу. Скоро от нее ничего не останется. Я уже не уверен, что сам придумываю себе сны. Скоро мне становится страшно. Всё, я в темноте.
Если картинка вернётся, я с ужасом, жадно вцеплюсь в нее, буду ценить, верить в нее, забуду это, но сейчас нигде нет ничего. Знаете, как во сне вдруг думаешь, а что было раньше? И за мгновение вырастает прошлое во всю жизнь. Сейчас вот так же все пропало. Я не только не знаю где я, я забыл, как это, где-то быть, забыл, чем это чувствуют. Слова, память, само собой, тоже. Время пропало. Нечем ни пошевелить, ни подумать.
Страшно.
Хорошо, что-то есть, осталось ещё. Можно опереться, провернуть страх. Причин уже тоже нет, можно. Так лучше. Страх ли это? Главное не заснуть, пропадешь… Сколько времени прошло?
Какой знакомый страх. Ну привет,…! Почему я всегда забываю, что с другой стороны? Но каждый раз, когда проворачивается, что это за такое, совсем знакомое? Как что это?
Как узнаешь себя в зеркале?
Знакомство переходит в поцелуй?
Как падать с велика, знаешь, что сейчас будет очень больно, но пока ты летишь?
Чья эта приятная, стыдная радость в животе?
Ага, вот и я, вот и моё тело. Незаметно узнаю себя во всем.
Привет Катя это я.
Нет Катя это я.
Оказавшись в пустоте, путнику нужно беречь три вещи: нить, зеркало и палку.
Зеркало в пустоте бесполезно, к тому же, раз отвлекшись, его уже не найти. Я бы хотел сохранить зеркало.
Женщина сидит в пустоте, напротив сидит ее мужчина. Она вяжет свитер. Нить тянется от его сердца, подергивается, то натягивается, то провисает, спицы повторяют фигуры под разным углом, свитер должен быть красным, но не видно, какой он. Когда закончится, она наденет его на него и заметит, что не узнаёт. Я хочу сохранить нить.
Палкой можно стучать по водосточной трубе весной, на нее можно опереться, и можно использовать как счеты, чтобы считать до одного. У нее перепутаны начало и конец, поэтому ей можно изображать память. Поэтому слепые ходят с палкой до самой старости.
Говорят, что дети не должны подходить к незнакомым людям. Мальчик или девочка, кто-то с гладкой кожей, трогал его шрамы детскими пальцами. А он смотрел, как будто в глазах оставили открытой боль, погасив перед уходом свет. И я не понимал как его запомнить, как победившего своего врага и заплатившего цену права знать себя или как выросшего среди тех, кто наносят шрамы детям, чтобы их боялись, избегая битв.
Почему он смотрел так, что это была за грусть? Он верил, что такой ребенок не защищен? Или шрамы не пригодились ему самому? Или те, кто много сражались, иногда смотрят на детей с грустью?
В глазах не было света и я не запомнил его лица.
Чтобы что-то появилось, нужно самому этим стать. Со стороны это очень глупо, быть чем-то, когда можно быть чем угодно. Но не из чего, кроме себя, ничего не сделать. При этом ещё, иногда, нужно перестать быть всем остальным, особенно, тем, почему этого ещё нет. А это и вовсе опасно. Как разжимать одну руку не ощутив ещё опоры в другой. Не отличая знания от веры.
Такие вещи потом кажутся внешними. Другими. Отдельными. Могут быть сами. Когда что-то появляется, происходит щелчок. Тебя как из самолёта выбрасывает из того, что вдруг перестало быть тобой и теперь просто есть. А ты, лишившись опоры, вдруг, на мгновение, вспоминаешь, что же ты на самом деле. "Не забудь дернуть кольцо" – тавтология. Помнить это тайком быть. Когда человек устает всё время чем-то быть, он умирает. Поэтому, если много путешествовать и хорошо спать, то можно прожить долгую, интересную жизнь. Запоминать сны не обязательно, но больше ни в чём смысла нет. Когда ты что-то понимаешь, ты становишься тем, другим. Другим другим. Когда ты вспоминаешь, что жизнь – это цвета благодарности, ты остаешься счастлив. Или счастлива.
Переживая чувства, как неразделимые. Как узор. Как что-то без места. Как письмо. Начиная понимать, что любовь, обида, привязанность, не уходят к вам, а лишь плотнее окутывают отправителя, чтобы в зазорах между ними чего не увиделось. Вслушиваясь в ваши слова, как в кубики, брошенные на стол. Что на них выпало, не было брошено так. Ощущая отказ, как опору настоящего. Упругость, отлучающую от фантазии. Испытывая боль, как способность чувств. Бесконечность – как допустимость движения. Потерю, разрушение, забвение – как ритм танца.
