Я смотрела на это чудо природы с немалым удивлением, пока Корнелис совершенно не растворился в кроне. Я не теряла его из вида, но стоило моргнуть, как мальчишка просто исчез! Не уверена, что он перестал быть видим в низко висящей дымке, скорее попросту свалился вниз с другой стороны. Тем не менее, несмотря на обострившееся чутьё, я не услышала ни звука падения, ни стонов покалечившегося ребёнка.
Обойдя дерево со всех сторон, я, конечно же, не обнаружила пропажи. Пот выступил у меня на лбу, и я тяжело опёрлась о ствол, подозревая, что меня снова обвели вокруг пальца. Я сердилась на себя в гораздо большей мере, чем на сына горничной, потому как осознанно поддалась обману. Но, подняв глаза вверх, неожиданно для себя увидала узкое дупло, в которое могла пролезть, разве что детская рука.
Не знаю почему, это ничем не примечательное отверстие заинтересовало меня.
Тебе ли не знать, какие тонкие у меня кисти. Они миниатюрны настолько, что меня часто высмеивали из-за слишком коротких пальцев, на которых любой украшенный камнем перстень смотрелся как огромный булыжник на шее узника, приговорённого к утоплению. И вот, наконец, мой недостаток сыграл мне на руку (как бы глупо это ни звучало), и я, не раздумывая, сунула свою весьма непривлекательную конечность в узкое, проделанное невесть кем дупло.
Ты затаила дыхание? Так сделай это немедленно, потому что в моём рассказе это самый занимательный момент. Остальное я стану повествовать с меньшим восторгом.
Среди кучи сопревшего мусора, за многие и многие годы превратившегося в мелкую труху, я без труда нащупала кое-что, что было туда намеренно положено, а точнее, спрятано от чужих глаз. А именно, я потянула за край цепочки и вытащила наружу серебряный медальон! Абсолютно круглый, с почти стёртыми временем завитками на крышке, он весь почернел и покрылдся зеленой патиной. Хорошенько отерев от грязи и немало потрудившись над замком, я раскрыла его и ахнула! С одной из половинок на меня смотрела фройляйн Леманн. На коленях она держала ребёнка, которому было не более трёх лет, и чьё изображение повредилось почти до неузнаваемости, но даже это не стало преградой моей выдающейся проницательности.
Корнелис! Это был его тайник, в котором он хранил, вероятно, самую ценную для него вещь. Мне тут же пришло в голову, что он мог повесить медальон на шею и носить его на себе. Но по какой-то непонятной причине ему это не позволялось. Он прятал медальон здесь - предмет, ему не принадлежавший, и таковой, который я сочла нужным немедленно возвратить его матери.
Подобное украшение могла носить только женщина, и весьма возможно, оно было её единственной драгоценностью. Рассудив таким образом, я сунула медальон в карман твидового пиджака Виктора, который в последнее время служил мне верным защитником от холода и ветра.
Опустошать чужие тайники - большой грех в глазах Господа. Обыкновенно в них припрятано множество всякой нужной всячины. В детстве нам приходилось благоустраивать таковые в земле, предварительно выкопав неглубокую ямку, уложив в неё своё богатство и накрыв крупным бутылочным осколком. Чего там только не было! Канареечные перья, оторванные пуговицы, перламутровые бусины, обёртки от жевательных резинок, засушенные цветы, галька причудливой формы и секретные записочки с сердечными признаниями. Ты помнишь? Сохранить такой клад - большая удача.
Истратив на поимку Корнелиса последние силы, я решила поскорее возвратиться в гостиницу.
Представь себе, там было пусто и тихо, как в доме под снос. Я без сил опустилась в кресло, не представляя, как поднимусь на второй этаж. Вздох облегчения вырвался из моего горла, и это был единственный звук в пустой комнате. Я не видела и не слышала, как вошла фрау Кох, хотя всегда узнавала её тяжёлую поступь.
- Как вы себя чувствуете, фрау Пикольт? (Ненавижу, когда меня так называют, хотя Виктор, наверное, лопнул бы от счастья. Я была и останусь Фионой Уотс от рождения и до гроба!).
- Немного усталой, - призналась я. - Хотя мне намного лучше.
- Если хотите, я помогу вам лечь в постель, - предложила она.
- Вы очень добры, фрау Кох. Но прежде я искала фройляйн Леманн.
- Фройляйн Леманн?
- Кажется, она обронила медальон, а я нашла его, - и с этими словами я извлекла находку из пиджака.
Глаза фрау Кох сверкнули, и я списала этот блеск на её беспрецедентную любовь к украшениям.
- Вы позволите мне передать ей эту вещь? - предложила она.
- Я сделаю это сама.
- Вы настаиваете?
- О чём, собственно речь? - Этим я выразила ей крайнее удивление.
- Но вам нехорошо!
- Это пройдёт. Вы обеспокоены?
- Конечно, меня беспокоит благополучие моих постояльцев. Моя забота вам кажется слишком навязчивой?
- Нет, что вы! - всплеснула руками я, опасаясь её обидеть.
- Тогда позвольте отвести вас наверх. Отдайте мне медальон, и даю вам честное слово, что передам его фройляйн Леманн сегодня же.
