Вероятнее всего, ваша память сохранила обо мне самые скудные воспоминания, и, прочтя на конверте моё имя, вы долго гадали, кто является его отправителем. Позвольте разрешить для вас эту загадку. Меня зовут Йозеф Рейнгольд. Я был университетским товарищем вашего отца, с которым мы вместе постигали тайны устройства человеческого тела и вредящих ему болезней. В последний раз вы могли видеть меня на его похоронах, но это печальное событие, очевидно, сделало вас не расположенной запоминать лица тех, кто пришёл проститься с вашим батюшкой. Волею судьбы нам уготовано это заочное знакомство, к несчастью, при обстоятельствах не менее печальных. К вашему сведению, я был именно тем доктором, которого герр Пикольт пригласил к своей больной жене в день её безвременной кончины.
Увы, я опоздал. Но свидетельствуя в своё оправдание, не могу не сказать, что, приедь я даже на сутки раньше, ничего не сумел бы сделать для её спасения. Диагноз, ранее поставленный моими коллегами, бывавшими у неё, был неправильным, и оттого она не получала необходимого лечения. Её болезнь зашла слишком далеко, и с этим, увы, никто не смог бы ничего поделать.
Я нашёл фрау Пикольт в её постели. К тому времени душа её уже отошла к Господу, и я велел послать за деревенским священником. Взяв заботы о теле, я остался ждать, пока тот не явится, и в этот момент заметил в руке покойной листок бумаги. Таким образом, я узнал о её последней воле и выполнил её в соответствии с желанием самой фрау Пикольт.
Это случилось ровно год назад. А значит, ровно год я не осмеливался тревожить вас, хорошо осознавая, что воспоминания могут причинить острую боль. Но по истечении срока траура, который вы сами себе отмерили, и в виду изменившихся ваших личных обстоятельств, я решил, что вполне могу написать это письмо.
Уж простите стариковское любопытство - неотъемлемое качество любого разумного человека, а тем более врача - прежде, чем отправить вам последнее послание фрау Пикольт, я прочёл написанное. И, надо сказать, содержание его настолько удивило меня, что стало поводом для другого письма - того, что вы держите сейчас в руках. Оно носило мистически-бредовый характер. Собственно, именно это и натолкнуло меня на мысль о том, что несчастная фрау Пикольт умерла вовсе не от воспаления лёгких. Конечно, прежде чем прийти к окончательному выводу, я узнал у герра Пикольта некоторые важные подробности о жизни его супруги, и только тогда заключил, что несчастная погибла от малярии.
Очевидно, вам гораздо лучше известно о той страсти, какую питала ваша подруга к дальним путешествиям. Ей удалось побывать в самых диких и отдалённых уголках Земли. Весьма возможно, что, путешествуя по Северной Африке, она, сама того не подозревая, заразилась редкой в наших краях болезнью, также известной как "болотная лихорадка". Её рецидивы больная переживала и раньше в менее острой форме и относила на счёт обыкновенной простуды. Но малярия - болезнь коварная. Часто она проявляется почти сразу, но иногда может таиться в теле носителя до полугода, а то и дольше. Обычно, поражая печень и селезенку, она вызывает озноб, высокую температуру, головную боль. В ряде случаев также страдает мозг, что может послужить причиной появления ночных кошмаров и галлюцинаций.
Может статься, фрау Пикольт и раньше описывала вам какие-то необыкновенные вещи, которые она якобы видела или делала. Но уверяю вас, все это - не что иное, как следствие недостаточного мозгового кровообращения. Ничего подобного на самом деле нет и быть не может. В последнее время, а особенно в последние минуты жизни, мир ей виделся полным угроз, а люди, окружающие её и желающие ей добра, - врагами. Прошу отнестись к этому с пониманием. Положение несчастной было до того безнадёжным, что мы просто обязаны простить ей это заблуждение.
Боюсь, у вас остался тяжёлый осадок на сердце от одного только упоминания Бергдорфа, и, поскольку мы оба родом из этих мест, я считаю нужным внести некоторую ясность касательно особ, фигурирующих в том последнем письме.
С фрау Кох вы не были знакомы, хотя ей приходилось несколько раз слышать о вас. Она переехала в Бергдорф уже после вашего отъезда в Америку. Её отец - знаменитый ювелир - владел магазином в Цюрихе. Жена его умерла, и он сам воспитывал дочь в любви и строгости. Будучи девицей, Ингрид вела всю его бухгалтерию, а выйдя замуж в весьма зрелом возрасте за владельца гостиницы, перебралась в Бергдорф, став уже известной вам фрау Кох.
