В ее сознании возник образ найденного карабина. «Тот самый, из видения, – удовлетворенно подумала она, когда улыбалась». Но тут же Яна поймала себя на мысли о том, что нерешенным по-прежнему оставался вопрос, кто и почему отправил на тот свет несчастную старушку. Тут-то она и нахмурилась. Подумать было о чем.
Гадалка вспомнила процесс последнего своего гадания, вспомнила, как, приходя в себя после него, прошептала: «Боже… Какое отношение эта „пушка“ могла иметь к убийству Ермаковой?!» Она и сейчас не могла на него ответить. Гадалка окончательно поняла, что найденный карабин не принес ей удовлетворения и ничего пока не прояснил.
Милославская попыталась вспомнить также, какой вопрос она задавала во время гадания картам. Яна ужаснулась: ведь у нее не вышло спросить ни о чем конкретном. И старушка, и кладоискатель, и кувшин с монетами, «увиденный» ею ранее, смешались тогда в ее мыслях в одну непонятную массу, и карты приняли ее вопрос в сумбурном виде. «Так стоило ли принимать находку на свой счет? – обеспокоенно подумала гадалка. – Может, ответ карт всего-навсего касался дела, о котором так тревожился Руденко?»
Гадалка закурила. Помощь другу – дело, конечно, великое, но ей смертельно не хотелось убедиться в том, что для нее самой время было потеряно напрасно. «Убийство на нашей территории, значит? – мысленно повторила она слова, брошенные не так давно Руденко. – Кладоискатель какой-то… Клуб „Монета“…» Да, Семен Семеныч не на шутку ее удивил. «Кладоискатель небедный был, не простой человечишко, – мысленно повторила Яна, – шеф Семена не зря так о нем печется. Да-а-а, дельце горяченькое. Успехов тебе, Семен Семеныч».
Внезапно зазвонивший телефон заставил гадалку вздрогнуть. Она сняла трубку, но одни лишь короткие частые гудки были ей ответом. Звонок сорвался, и Янина мысль тоже.
– Черт, не люблю, когда мне мешают думать! – сердито пробормотала она, вешая трубку.
На полпути рука гадалки застыла в воздухе. Она вернула ее назад и набрала номер Федотовых, которые наверняка звонили ей в ее отсутствие.
– Да, – услышала она знакомый протяжный Маринин голос.
– Мариночка? Это Яна, – стараясь голосом выражать лишь хорошее настроение, произнесла Милославская.
– Ну как там? Ну что? – посыпались вопросы.
– Знаешь, Марина, мне некогда долго говорить, – солгала гадалка. Тут же она подумала, что поступила нехорошо и, решив сказать что-нибудь более правдоподобное, добавила: – Не могу занимать телефон, жду звонка. Хочу лишь сообщить, что все хорошо. Не переживайте. Скоро загляну.
– М-м-м, – понимающе протянула Федотова.
– Все. Целую, – выпалила Яна и, предупреждая новые вопросы, повесила трубку.
Она должна была дать о себе знать Федотовым, но ей не хотелось сейчас рассказывать обо всем подруге, вдаваясь во все подробности. Не хотелось огорчать ее тем, до чего она дошла в своих соображениях, тем более, что ничего конкретного она и сама еще сказать не могла. Милославская решила, что нужно ждать звонка или приезда Руденко, который во многом, наверное, прояснил бы ситуацию, а потом уже обратиться к Саше и Марине с более подробным отчетом о работе.
Яна закрыла глаза и попыталась привести себя в состояние внутреннего равновесия. Она просила сердце и душу успокоиться, ибо какие-то переживания в этот момент считала напрасной растратой сил. Однако в ее сознание настырно влез вопрос: «Что ты будешь делать, если информация Руденко окажется тебе не в помощь?» Милославская немного подумала над этим и решила: поедет в Багаевку и станет изучать развалины того самого дома по соседству с домом Ермаковой. Это решение ее немного успокоило.
Гадалка сварила себе кофе, уговорила чашечку перед телевизором, который глядела «вполглаза», косясь в ожидании звонка на телефон, бесцельно полистала свежие газеты, извлеченные из почтового ящика и, несмотря на тревогу, чувствуя состояние дремоты, прикрыла глаза.
– Дз-з-зы-ы-ын! – раздалось у нее над ухом.
Яна вскочила и схватила трубку. В висках у нее запульсировало.
– Да! – зажмурясь от головокружения, произнесла она.
– Яна? Руденко, – послышалось в трубке.
– Сема?! Ты? – радостно воскликнула гадалка.
– Не задавай лишних вопросов, – прервал ее Три Семерки тоном, в котором она почувствовала его торжество, – бери руки в ноги и дуй к нам в кабак, – за голосом Семена Семеныча слышались какие-то гвалт и музыка.
– Какой еще кабак, Семен Семеныч? – недоуменно протянула Милославская. – Ты меня с ума свести хочешь?
– Ничего я не хочу, – Руденко рассмеялся. – Мы тут событие кое-какое отмечаем. Приехать не могу. И разговаривать по телефону тоже. Ну, ты меня понимаешь, – шепотом добавил он. В веселости приятеля Яна сразу почувствовало знакомую ей степень опьянения.
– Короче, – вздохнув, прервала она его, – называй адрес.
– Кафе «У Солохи», улица Московская, – радостно сообщил тот. – Записала?
– Запомнила, – снова вздохнув, протянула гадалка.
– Ну все, жду, – подытожил Семен Семеныч.
– Надеюсь, дождешься? – произнесла Яна, с нравоучением нажимая на последнее слово.
