В этот миг в воротах гаража неожиданно появились двое мужчин, шумно переговаривающихся между собой. Овчарка громко залаяла на них. Оба, увидев представшую перед ними картину, оцепенели.
– Пройдите, граждане. Нам как раз нужны понятые, – хладнокровно сказал им Руденко, но те не сразу тронулись с места.
– Пройдите, пройдите! – сердито повторил Семен Семеныч и, когда те сделали пару шагов, спросил: – Кто такие?
– М-мы? – испуганно спросил один. – Да мы покупатели просто. Ищем, где тут пиво оптом продают…
– Пивом потом заниматься будете. Ближе подойдите! – скомандовал Три Семерки.
Яна стала осторожно разворачивать маслянистую тряпку, в которую был завернут неопределенный предмет. Блеснул один его край, и гадалка сразу узнала в этом блеске ту самую обжигающую черноту из видения. Сердце ее застучало еще сильнее, кровь бросилась в лицо.
– Есть! – не сдержавшись, выкрикнул Руденко, когда покров с таинственного предмета был снят.
– Что вы видите? Что вы видите? – почти крича обратился он к понятым, беря предмет в свои руки так, чтобы касаться только тряпки, а не его самого.
– Автомат, – сказал один еле слышно.
– П-придурок, – заикаясь, выпалил второй, – это же к-карабин.
– Чего-о? – не с ужасом, а скорее с возмущением протянул Василий. – Какой еще карабин?!
Он сделал несколько шагов в направлении Милославской и в ужасе застыл на месте, поняв, наверное, наконец, что увиденное им никоим образом не обман воображения. «Прекрасно играет роль!» – отметила в этот миг про себя гадалка.
– Этот предмет принадлежит вам? – строго спросила Яна.
– Что? – переспросил Василий.
– Вам знаком этот предмет? – повторила Милославская.
– Вы что, издеваетесь? – осипшим голосом парировал завгар.
– Как вы объясните нахождение тут этого предмета? – строго и настойчиво произнесла гадалка.
– Да не знаю я ничего! – вскрикнул Василий и схватился руками за голову.
– А кто должен знать? – с тихой издевкой спросил Три Семерки, подойдя к нему вплотную. – Кто? Не вы ли заведующий этого учреждения? – Руденко комичным жестом обвел помещение гаража.
– Не знаю ничего! Не зна-ю! – в панике снова закричал Василий.
– Понятно, – тихо сказал Руденко. – Это разговор бестолковый. Поедем в отдел. Там будем разговаривать. Понятые, – выразительно обратился он к обезумевшим свидетелям происходящего, – задержитесь немного. Сейчас составим протокол, и вы его подпишете.
– Да мы… Да что… – замямлили те.
– Ничего не поделаешь, порядок такой, – с деланным сочувствием произнесла Милославская.
Радость переполняла ее, хотя толком она не могла еще сказать, чем, собственно, могло обернуться для ведомого ею расследования нахождение этого оружия и что оно вообще во всей этой истории значило.
Семен Семеныч вызвал наряд милиции, положив у своих ног счастливую находку, тяжело опустился на тот самый маленький табурет, на котором совсем недавно по-хозяйски сидел Василий, и принялся составлять протокол. Понурые понятые угрюмо стояли около него, Василий, прислонившись к стене, возмущенно говорил что-то. За ним пристально следила Джемма, поэтому резких движений делать он не решался.
Торопливым движением ручки Руденко вскоре заполнил весь лист крупными, тесно прилегающими друг к другу буквами и протянул его для подписи Милославской, а затем и понятым, которые, наверное, в тот миг проклинали повод, приведший их на эту базу.
Семен Семеныч отпустил понятых, помимо протокола, записав себе в блокнот их данные и под страхом уголовной ответственности приказав держать язык за зубами, и снова, в надежде, что без свидетелей тот станет более словоохотливым, обратился к завгару:
– Ну что, Вася, так ничего и не надумал?
– Да вы что?! – в изумлении воскликнул тот. – Да вы за кого меня принимаете?! У меня семья, дети!
– Понимаем, – вкрадчивым голосом сказала гадалка, – детей кормить надо, жену тоже…
– Да вы к чему клоните-то?! – вскрикнул завгар, стукнув по стене кулаком.
Джемма сорвалась было с места, но Яна успела остановить ее, бросив привычное «Фу!».
– К чему вы клоните? – тише заговорил Василий, косясь на собаку.
– К тому, что у вас был вполне по-человечески понятный мотив, для того чтобы зарабатывать больше, – покачивая головой, проговорила Милославская. – Только такой вид заработка противоречит закону! – сверкнув глазами, закончила она.
– Какой еще мотив?! Да вы что?! Куда вы клоните?! Это клевета! – краснея и задыхаясь от ярости, прохрипел завгар.
– Оставь его, Яна Борисовна, – махнув рукой, – сказал Руденко. – В отделе с ним по-другому поговорят. – Закрывай свою богадельню, – подымаясь, сказал он Василию, – и давай на выход!
– Как?! – удивленно воскликнул тот. – Вы должны поставить в известность моего шефа!
– А вот насчет того, что и кому мы должны, это уже не твоя забота, – ответил ему Три Семерки и кивнул на выход.
Семен Семеныч наклонился, осторожно поднял с полу карабин, не касаясь оружия пальцами, снова замотал его в тряпку и огляделся. Увидел большую брезентовую сумку и, не спрашивая разрешения, взял ее, опустил туда карабин и застегнул на сумке молнию. Приподнял ее два раза, как бы взвешивая, и, довольный, усмехнулся.
