Тимоти непонимающе морщится, словно не может осознать, что мир куда больше, чем Неверленд. Джейн, не обращая внимания на его замешательство, вскакивает из гамака. Нет никаких сил сидеть на месте и думать о том, что, возможно, её мама знала Питера, её мама
– Я помогу.
– Но… – Да, она сама предложила Тимоти отправиться домой вместе с ней, но одно дело – это отвечать за саму себя; отвечать за Тимоти – совсем иное.
– Я не боюсь! – Тимоти перебивает её, выпятив грудь и задрав подбородок.
Он такой смелый, забавный и чудесный, что Джейн не может удержаться от смеха. И снова утирает щёки. Может быть, хорошая старшая сестра заставила бы Тимоти остаться, но будет ли ему безопаснее с Питером, а не с ней? А ещё глубоко внутри она рада, что Тимоти с ней: ей не хотелось бы оставаться одной.
– Что ж, лучше идти сейчас, пока остальные нас не нашли.
По ней пробегает ещё одна волна восторга и дрожи, и Джейн взрывается нервным хохотом. Она правда собирается это сделать? В самом деле сбежит от Питера и заберёт с собой Тимоти? Как они попадут домой и что она будет делать с Тимоти, когда они вернутся? Сейчас думать об этом нет сил. Потом будет время всё осмыслить. А для начала нужно сбежать.
Она машет Тимоти, чтобы тот шёл за ней, и идёт быстро, но так, чтобы не шуметь. У опушки леса Тимоти останавливается. Лицо у него серьёзное, глаза широко распахнуты в льющемся сверху лунном свете, и Джейн вдруг пугается, что он передумал.
– Значит, мы друзья, да? – Вопрос застаёт её врасплох, изнутри рвётся полусмешок-полувсхлип, и она кашляет, чтобы скрыть слёзы на глазах. Если Тимоти способен быть таким отважным, сильным и славным, значит, и она может. Что бы ни потребовалось для побега, они сделают это вместе.
– Конечно, мы друзья. – Джейн на миг задумывается, а потом встряхивается и протягивает руку для настоящего официального рукопожатия, которое кажется очень взрослым поступком. – Я Джейн, мне очень приятно быть твоей подругой.
Тимоти сияет и радостно трясёт её руку.
– Привет, Джейн, – говорит он. – Я очень рад, что знаю тебя и что ты моя подруга.
Венди стоит на ступенях лечебницы Святой Бернадетты и старается не вертеться. Она провела столько лет в простой одежде, призванной скрыть силуэт, что теперь юбка на ней кажется слишком тяжёлой, пояс – слишком тугим, каблуки сапожек – слишком высокими. На ней надеты её собственные вещи, но по ощущениям это вовсе не так. Это могла быть и чужая одежда.
Приходится сознательно расслаблять руки, чтобы не оглаживать рукава и юбку, машинально щупая успокоительные кармашки, которых там больше нет. Когда она выберется отсюда, первым делом сошьёт себе новую одежду, в которой будут карманы везде, где только можно.
Эта мысль успокаивает, но только на миг. Майкл и Джон сегодня забирают её домой. Три года она тосковала о свободе, а теперь до свободы рукой подать, а она не готова к ней. Что она будет делать без Мэри? Что она будет делать с этим мужчиной, Недом, которого братья назначили ответственным за неё?
Джон ясно дал понять, что ей нужно стать просто образцом подходящей для женитьбы женщины. Это – шанс на нормальную жизнь не только для неё, но и для него тоже. Венди понимает, что она для него обуза, но она хочет поговорить с ним как сестра с братом до того, как отправится в новую жизнь. С той минуты, как Джон принёс новость о женитьбе, началась такая суета. Она до сих пор не знает точно, почему Джон выбрал для неё именно Неда, а не кого-нибудь другого. А может быть, это был единственный выбор, а брат совсем отчаялся сбыть её с рук.
А что же Майкл? Ему-то Нед нравится? Они дружат? Она доверяет Джону в том, что касается сватовства, но Майкл зато может честно сказать, добрый ли Нед, легко ли его рассмешить или он всегда серьёзный. По крайней мере, раньше мог. Теперь она не уверена, захочет ли Майкл вообще с ней разговаривать. Джон предупредил, что они оба за ней приедут, но хочет ли Майкл присутствовать или Джон притащит его силой?
Венди вспоминает тот день, когда она в последний раз видела младшего брата вне стен лечебницы Святой Бернадетты. Тогда она довела его до слёз своими требованиями вспомнить Неверленд. Хотела помочь ему – или себе? Венди до сих пор не уверена в ответе. В то время она, пожалуй, думала, что приятные воспоминания помогут ему, поэтому умоляла увидеть мир таким, каким видела его она, но сама никогда не пыталась взглянуть с его точки зрения.
Сколько же сил он приложил, чтобы заставить себя забыть ради выживания, сколько же война у него отняла! Но тогда она отказывалась отступиться. Она давила, даже когда у него затряслись руки, когда глаза стали затравленными, когда он начал всхлипывать. Тогда он закричал, чтобы она остановилась, и она закричала на него в ответ.
