Если бы она вела себя мягче, может быть, Джон никогда не отвёз бы её в это место. Даже теперь эта картина горит в памяти: Джон, который стоит между Майклом и нею, свет бликует на его очках и прячет глаза. Но даже так видно, как он поражён всем этим. Он боялся и её, и за неё – и выбора она ему не оставила. Он должен был отправить её сюда, чтобы защитить младшего брата: это была и её обязанность, но она была слишком упряма и уверена в своей правоте.
Венди смотрит в направлении железных ворот. Дорожка, что ведёт к ним, бледным шрамом пролегла по зелени. Когда она впервые оказалась в лечебнице, она винила Питера за то, как вела себя с братьями. Если бы он её не бросил, если бы он вообще не выкрал их… Но нет. Пора принять ответственность за себя и оберегать братьев так, как следовало всегда.
– Мэри пришла повидать тебя в последний раз. – Голос доктора Харрингтона возвращает Венди в реальность.
Он легко согласился на выписку и был счастлив избавиться от неё – так полагает Венди. Неодобрение в глазах доктора не ускользает от неё, но следует отдать ему должное – он отходит в сторону, чтобы создать для них хотя бы иллюзию уединения. Этой минуты она боялась больше всего, и когда разворачивается, сердце колотится. Мэри выглядит такой маленькой в этом коридоре, который ведёт обратно в психушку. Сколько Венди её знала, Мэри никогда не казалась маленькой. Она такая громадная, внутри у неё целые миры и столько отваги и любви, что Венди даже представить себе не может. Паника мечется в сердце. Невыносимо. Она едва не хватает доктора Харрингтона за лацканы безупречного костюма, чтобы сказать, что передумала, что совсем не хочет домой.
Мэри одёргивает её беспощадным, почти свирепым взглядом.
Венди едва не смеётся, но этого звука она бы не вынесла. Смех остаётся запертым внутри, а она берёт Мэри за руки и касается лбом её лба.
– Я найду способ вытащить отсюда и тебя, даю слово. – Венди поворачивается и загораживает собой доктора Харрингтона, и теперь можно сделать вид, что они наедине. – Пусть я не могу забрать тебя прямо сейчас, но я не брошу тебя здесь.
– Не давай слово, если не сможешь его сдержать. – Глаза Мэри ярко сверкают. В её голосе – не сомнение, а скорее угроза, скрытая в насмешке. Венди не может удержаться от улыбки, но на губах – соль. У неё никогда раньше не было подруги, особенно такой, как Мэри. Как она будет жить, когда их разлучат?
– Я сдержу. Клянусь!
Венди размазывает слёзы по щекам.
– Держи.
Быстро, чтобы доктор Харрингтон не заметил, Венди достаёт драгоценную украденную иголку из рукава блузы, куда раньше её припрятала, и вкладывает в руку Мэри. Мэри собирается что-то сказать, но не произносит ни слова. В этой крошечной стальной лучинке – вся их история, и Венди накрывает её пальцами Мэри. Это Мэри научила её выживать и не терять надежды. Всё, чего жаждет Венди теперь, – сделать для неё то же самое.
– Чтобы вспоминала меня, глядя на неё. – Она касается губами щеки Мэри, впитывая тепло её кожи. – Я не прощаюсь.
Венди делает шаг назад, и иголки уже не видно. Она кусает себя за щёку, чтобы сохранить видимость невозмутимости, не дать улыбке расплыться по лицу.
– Ну пойдём, не будем заставлять твоих братьев ждать. – Доктор Харрингтон твёрдо и настойчиво берёт Венди за руку.
На миг ей кажется, что она сейчас ударит его, но взгляд Мэри заставляет её остановиться. Она дала слово, надо его сдержать. Венди склоняет голову, и даже это легчайшее движение причиняет боль. Следует сказать что-то ещё, но что она может сказать? Между ними столько всего, и нет слов, чтобы описать, что для неё значит Мэри. Венди может только надеяться и верить, что Мэри понимает это.
Венди отворачивается, проглатывая болезненный комок в горле. Она позволяет доктору Харрингтону увести себя по тропинке – его пальцы плотно сомкнуты на её руке, будто даже теперь она может сбежать. Представляется дурацкая картинка, что она невеста, а доктор Харрингтон ведёт её по проходу в церкви, чтобы передать в чужие руки. Венди бросает на Мэри последний взгляд. Если смотреть чуть дольше, её смелость растает, а она рванёт обратно в темноту. Она знает, что в лечебнице Святой Бернадетты небезопасно, но там хотя бы понятны правила.
Когда она поворачивается назад, то видит в конце дорожки Джона и Майкла, которые ждут её у ворот. Они кажутся такими маленькими, прямо мальчишки в детской. А потом расстояние между ними сокращается, Венди оказывается перед ними, и они оба оказываются выше её – совсем не мальчики, а взрослые мужчины. У Джона – аккуратные усы, волосы Майкла выгорели в песочный светлый цвет; он опирается на трость, а в его серо-голубых глазах живёт целое сборище призраков. Джон целует её в щёку. Майкл обнимает одной рукой, но очень скованно и официально, как незнакомку.
Венди очень хочет что-нибудь ему сказать, но Джон встаёт между ними.
