Дважды прекрасная леди Жасмин жертвовала собой, выходя замуж по расчету — ради блага семьи. Но когда король намеревается решить судьбу Жасмин в третий раз, красавица, взбунтовавшись, бежит во Францию. На поиски невесты отправляется Джеймс Лесли, граф Гленкирк, — повинуясь не столько королевскому приказу, сколько собственному чувству. На пути Джеймса встают предательство, преступление, злоба соперника. Но самое трудное для графа Гленкирка — заставить Жасмин поверить в подлинность его любви…
Королевский Молверн
Двенадцатая ночь, 1615 год
Адам де Мариско покинул этот мир. Всего минуту назад он сидел за главным столом в большом зале своего дома, окруженный многочисленными родственниками, которые собрались, чтобы отпраздновать Рождество. Здесь были все — трое приемных сыновей, две приемные дочери со своими семьями, внуками и правнуками, и в огромном помещении звенел веселый смех. Но и шутки и гомон перекрывал громовой хохот восьмидесятичетырехлетнего Адама де Мариско. Особенно порадовала почтенного старца весьма нескромная шутка его невестки, Валентины Бурк.
Вытирая катившиеся по щекам слезы, он взял руку жены и, нежно поцеловав, улыбнулся домочадцам:
— Да пребудет с вами Господь, дорогие мои.
И как только он произнес эти слова, его огромная, седовласая, похожая на львиную голова бессильно упала на грудь. В зале воцарилась мертвая тишина.
Скай знала! Знала уже в ту минуту, когда еще теплые губы касались ее ладони, видела, как свет жизни быстро исчезает, уходит из голубых глаз, и в ее голове настойчиво звенела единственная мысль:
— О, Адам, моя последняя, драгоценная любовь, как мог ты так безжалостно меня оставить?
Но какую прекрасную кончину послал ему Бог! Он не болел, не страдал и успел их благословить! Милосердный Создатель взял его к себе именно в тот миг, когда Адам находился рядом с самыми любимыми людьми…
— Мама… — дрожащим голосом пролепетала ее дочь, Дейдра Блекторн.
Скай подняла полные слез глаза. Сумеет ли она успокоить родных? Однако выхода нет — кто еще сможет вынести это бремя? Так или иначе ей не дадут ни времени, ни возможности скорбеть по ушедшему мужу, пока она не утешит близких и не заверит, что все останется по-прежнему, несмотря на ужас потери. Да, Скай дорога ее семья, но неужели она вечно будет для детей якорем спасения и оплотом надежности?
На какое-то мгновение она испытала чувство, близкое к ненависти, но, взяв себя в руки, спокойно заверила:
— Все будет хорошо, Дейдра.
Дети тотчас бросились к ней с любовью и состраданием. Но в сердце Скай О'Малли навеки поселилась пустота, которую никто и ничто не в силах заполнить. Адам де Мариско оставил земную юдоль, и теперь она в одиночку должна пройти отпущенный ей срок.
Бель-Флер
Зима, 1615 год
— Ты просто не можешь жить здесь одна, мама, — непререкаемо заявила Виллоу, леди Эдварде, тем не допускающим возражений тоном, которого как огня боялись ее дети, ибо прекрасно знали — в этом случае родительница во что бы то ни стало настоит на своем.
Скай О'Малли де Мариско молча смотрела в окно. С неба падал легкий снежок, уже успевший засыпать могилу Адама на вершине холма. Белое покрывало даже лучше, чем рвущий сердце черный прямоугольник. Снег обладает способностью все смягчать.
— Тебе пошел семьдесят пятый, мама, — продолжала Виллоу.
— Я отпраздновала семьдесят четвертый день рождения только в прошлом месяце, Виллоу, — напомнила Скай с едва заметным раздражением и даже не потрудилась повернуться. Солнце уже зашло. В это время года темнеет рано, и скоро она не сможет разглядеть место упокоения мужа. Лишь на рассвете она вновь подойдет к окну гостиной и станет всматриваться вдаль.
— Женщине твоих лет не подобает коротать свои дни в одиночестве, — настаивала Виллоу.
— Почему нет? — осведомилась мать.
— Почему нет? Почему? — вскинулась Виллоу, не ожидавшая сопротивления. — Мама, посуди сама, да это просто неприлично!
Погасли последние лучи солнца. Скай обернулась и спокойно воззрилась на старшую дочь.
— Поезжай домой, Виллоу, — устало выдохнула она. — Оставьте меня и не мешайте предаваться скорби по мужу, с которым я прожила сорок два года. С того самого момента, как не стало Адама, вы не даете мне ни секунды покоя. Мне необходимо остаться одной. Я хочу остаться одна. Тебя ждут дела и дети, Виллоу.
— Но… но… — снова начала леди Эдварде и осеклась, ошеломленная суровым взглядом матери.
— Я не беспомощна, Виллоу. И еще не выжила из ума! К тому же передай своим братьям и сестрам, что я не собираюсь закрывать дом, увольнять слуг и переезжать к кому бы то ни было из вас! Я останусь в Королевском Молверне до последнего часа. Надеюсь, тебе понятно?
Дейзи Келли, беззаветно преданная горничная Скай, спрятала улыбку и уселась у огня, старательно подшивая подол платья хозяйки. Странно, неужели леди Виллоу так плохо знает мать, что считает, будто та согласится жить вместе с ней или еще с кем-нибудь из детей? Конечно, и хозяйка, и горничная уже отнюдь не молоды, с сожалением вздохнула Дейзи, щурясь, чтобы получше разглядеть, куда втыкает иглу, но вполне обойдутся без посторонней помощи.
— Но, мама, — не сдавалась Виллоу, — Королевский Молверн больше тебе не принадлежит. Он отходит к малолетнему герцогу Ланди, сыну Жасмин.
