Здесь, на Правобережной Украине, было даже хуже, чем на том берегу. Все еще дымили трубы металлургических заводов в Запорожье и в Кривом Роге, но вот электроэнергии катастрофически не хватало. Самая большая в Европе Запорожская атомная станция лишилась пяти из шести своих реакторов. Взамен американцы поставили два «атомных котла» производства компании «Дженерал Электрик», такие же, как и на печально известной АЭС в Фукусиме. Не лучшая ситуация с работой атомных ректоров была и на Южно-Украинской, и на Хмельницкой атомных станциях. Техника деградировала, а украинские атомщики – банально старели. Подготовка кадров по сложнейшим техническим специальностям практически не велась. Словосочетание «украинский физик» воспринималось примерно так же, как и «молдавский астроном». За годы «незалежности и достоинства» была практически утрачена уникальная, еще советская научная школа.
Города и села на Правобережной Украине были еще грязнее, еще беднее, еще темнее. А люди – еще более убогими – и материально, и нравственно. Вырождение украинской нации, оторванной от мировой культуры, частью которой являлся и Русский Мир, было катастрофическим. Все плохое здесь воспринимали с рабской покорностью, а хорошего – попросту боялись, потому что как бы не стало хуже…
Даже бандам мародеров здесь было практически не на что позариться. Хоть какое-то оживление наблюдалось только в окрестностях крупных городов: Запорожья, Кривого Рога, Белой Церкви, Винницы. Остальные городки и села находились в прямом смысле на грани вымирания.
Тем не менее вооруженный эскорт донецких дальнобойщиков бдительности не терял. Башни броневиков были сняты со стопора, крупнокалиберные пулеметы и другое вооружение находилось в полной готовности к открытию огня. Наводчики-операторы донецких броневиков только ждали команды. Но на дороге пока что было все спокойно.
Капитан Соболев сверился по карте местности в «планшетнике». Здесь, в отдалении от спутниковых систем слежения и какой бы то ни было связи, Интернета не было, но в память портативного компьютера были заложены последние обновления цифровых карт.
– Плохо дело!..
– Что стряслось, командир? – осведомился Сергей Бродяга – он сосредоточенно вертел баранку, объезжая особенно большие и глубокие лужи.
– Километров через сорок – железнодорожный переезд. Здесь «железка» с довольно интенсивным движением, – ответил Соболев.
– Что-то не пойму, вы боитесь пересекать железнодорожные пути? Это же обычная дорога! – сказала доктор Лена. Она так и ехала в кабине головного «Носорога».
– Нет, эта железная дорога не совсем обычная и весьма небезопасная. Впрочем, если хотите, Николай Иванович, то можете убедиться в этом лично, – ответил Александр Соболев. – Так, «Вахтовка» и «Василиск» остаются здесь и охраняют колонну грузовиков. «Носорог» выдвигается на разведку. Вместе с нами поедет и Вежливый. Экипажу «Носорога» – принять меры предосторожности.
Экипажи выслушали приказ командира молча, видимо, уже сталкивались с подобной проблемой. Военный медик с позывным Вежливый выбрался из «Вахтовки», таща на себе небольшой рюкзак с фельдшерской укладкой первой помощи.
– Колитесь, ежики! – пошутил он, раздавая всем одноразовые инъекторы с готовыми дозами препарата внутри. О том, что это за препарат, можно было догадаться по эмблеме в виде красного «трилистника» радиационной опасности на желтом фоне.
Доктор Лена недоуменно пожала плечами, но так же, как и все остальные, уколола себя в плечо. Пустые инъекторы отдали Вежливому.
Раскрыв сумку, он раздал каждому из экипажа «Носорога» по герметично заклеенному пакету.
– Я с вашими разведками одноразовых защитных костюмов не напасусь! Будете в советских ОЗК[34] и противогазах на разведку ходить, – сварливо заметил медик.
Каждый натянул поверх мешковатых камуфляжных брюк и легкой куртки еще и серый одноразовый комбинезон из эластичного полимера. Новенькие легкие противогазы с небольшими плоскими фильтрами по бокам дыхательной маски нужно было надеть чуть позже. Сама маска обеспечивала отличный обзор и не запотевала. Действительно, по сравнению с советским общевойсковым защитным комплектом серые герметичные комбинезоны выглядели как смокинг по сравнению с овчинным тулупом. Легкие шлем-маски противогазов обеспечивали отличный обзор, имели переговорную мембрану и даже специальный герметичный клапан с трубкой для питья из фляги. Тоже, разумеется, герметичной.
– Экипаж, проверить непроницаемость кабин и фильтровентиляционные установки. Выдвигаемся!
– Есть!
Мощный броневик на базе «Урала» с усиленным корпусом от бронированной машины разведки в кузове двинулся в путь. Вскоре из-за деревьев показалось железнодорожное полотно, переезд с поднятым полосатым шлагбаумом и домиком путевого обходчика. Ничего необычного. Вот только счетчик Гейгера, установленный на одном из бортов бронекорпуса БРДМ начал усиленно трещать, его тонкая стрелка дернулась и поползла по шкале вправо, отсчитывая микрорентгены в час экспоненциальной дозы облучения.
