При этом от вибрации и частых жестких ударов сцепок неизбежно разбалтывались соединения трубопроводов с радиоактивной водой первого контура атомного реактора. Нарушалась герметичность, что приводило к постоянным утечкам радиоактивного пара и воды. Электрическая система постоянно коротила, от чего происходили частые срабатывания аварийной защиты. Атомный реактор от этого просто «вырубался». Но украинские машинисты решили проблему, что называется, «в национальном стиле» – систему аварийной защиты попросту отключали, соединяя электрические цепи напрямую, без предохранителей. Получался эдакий «железнодорожный Чернобыль», бахнет не бахнет, авось доедем!..
Кстати, работа машиниста «атомного паротяга» хоть и считалась высокооплачиваемой, но, по сути, это был билет в один конец. «Тяни лямку – пока не выроют ямку!» Постоянный повышенный радиационный фон вместе с ужасным уровнем медицины на территории Украины очень быстро приводили машинистов таких локомотивов к мучительной смерти от лейкемии или от различных злокачественных опухолей. Но на место одних живых мертвецов приходили другие отчаявшиеся найти нормальную работу. Так что в данном случае кадровый вопрос решался естественным отбором – в прямом соответствии с теорией так называемого социал-дарвинизма. Это учение стало официальной политикой продажных киевских властей после страшной и кровавой зимы 2014 года.
Парадокс «незалежной и достойной» Украины нового времени: чтобы элементарно согреть такие города, как Киев, Днепропетровск, Запорожье, приходилось возить купленный за валюту у ДНР уголь из Донбасса на атомных поездах! Было заметно, что, даже несмотря на атомную тягу, локомотив с трудом тащит длиннющий и явно перегруженный состав с углем. К тому же радиоактивный пар оседал на самом угле, а потом он сжигался на ТЭЦ в Киеве, Днепропетровске, Запорожье, Житомире, Виннице. А дым от сгоревшего «уголька с приправой» из радионуклидов оседал «фонящим» смогом на эти и другие украинские города. Такова была цена «майданной» свободы и демократии.
После того как стальная сколопендра, гремя стальными сочленениями и дыша ядом, скрылась за дальним поворотом, бронированный донецкий «Носорог» выдвинулся из засады. Никто из экипажа наружу не выходил, броневик прошел на некотором расстоянии от железнодорожного полотна, определяя с помощью дозиметрических приборов безопасный уровень радиации.
– Вот тут более-менее нормально, – решил Александр Соболев и отметил место на карте. – Нужно проскочить этот участок на максимально высокой скорости, чтобы не «хватануть» лишних рентген.
– Машину нужно будет в какой-нибудь пруд отогнать и хорошенько покататься по воде, чтобы смыть лишние радионуклиды, – заметил Сергей Бродяга.
– А как же, так и сделаем, – согласился капитан Соболев.
По пути «Носорог» форсировал вброд несколько небольших речушек. Течение смыло лишние рентгены с корпуса броневика. Остановились на небольшой привал, сняли противогазы и герметичные комбинезоны.
Медик отряда неожиданно процитировал по памяти довольно внушительный отрывок:
