— Официальные извинения принесешь баронессе и ее дочери. — Детектив посмотрел на вытянувшееся лицо напарницы и пояснил: — Ты не могла без разрешения вторгаться в воспоминания Эрики. Я же предупреждал, мы были там как гражданские.
— Но я помогла!
— И очень надеюсь, что из чувства благодарности тьенна Юфони не станет писать на тебя заявление.
А ведь он не пугал! Говорил как есть, поняла Бенита и от этого заволновалась еще сильнее. Она не задумывалась, сколько проблем вызвал ее поход в Пустошь. По-хорошему, Квону следовало доложить о происшествии начальству, а ее сослать куда-нибудь в архив разбирать бумажки. Девушка едва сдержала стон, воспевающий оду ее глупости! Она ведь давно не в Академии, где наставники частенько закрывали глаза на мелкие нарушения. Ну что стоило поставить детектива в известность и договориться с баронессой о маленьком эксперименте? Женщина настолько отчаялась, что наверняка не упустила бы шанса спасти дочь.
Бенита прикусила губу. Победителей не судят, только это не мешало баронессе написать жалобу. А если ее выгонят со службы? Тогда наставник Ругоз будет в бешенстве, а матушка… Она скажет, что предупреждала и не надо было никуда ехать.
Квон вздохнул и выключил двигатель, так и не тронувшись с места.
— Ты слишком громко переживаешь, — пробормотал он себе под нос.
— О чем ты?
— Если не успокоишься, я тоже нарушу протокол и устрою маленькое магическое внушение. Будешь до конца дня как сонная муха. Ты этого хочешь? — напрямую спросил маг.
Бенита поспешно покачала головой. Чего-чего, а чужого вмешательства в свои мысли она не хотела. И не потому, что боялась. Стыд и позор, если не справится с собственными чувствами! У них работы пруд пруди, а она самокопанием занимается.
— Извини, я постараюсь взять себя в руки.
— Хорошо. — Квон перестал хмуриться. — Давай еще раз глубоко вдохни, выдохни. Надо понять, что полезного мы можем извлечь из этой ситуации. Кроме опыта, что напарнику надо доверять. — В этот раз он не тыкал носом в ее глупость, а констатировал факт. — Эрика упомянула о возлюбленном. Вдруг именно он, воспользовавшись расположением девушки, угостил ее наркотиком? Ты хорошо его разглядела? Сможешь узнать?
— Если ты заставишь подозреваемых раздеться и показать задницу, то возможно, — пробурчала Бенита.
Квон приподнял брови.
— Неужели ты больше ничего не запомнила из столь пикантного воспоминания? — не сдержался он.
Вот только подначек ей не хватало!
— Не надо напоминать, что в тумане Пустоши скверно видно, — с достоинством проглотила она шутку. — Зато я выяснила кое-что другое: не знаю, насколько можно доверять словам ревнивой девушки, но Эрика уверена, что Азель хочет ее смерти.
— А вот это интересно. — Взгляд детектива снова стал серьезным. — Проверим. Надеюсь, баронесса не забудет о своем обещании связаться с Азель, а если забудет, отправимся в Фелтон сами. Я оттуда родом, попрошу местную стражу приглядеть за Азель до нашей встречи.
Квон снова завел двигатель.
— И куда дальше? — поинтересовалась Бенита.
— Тебе — домой. У тебя ведь вещи не разобраны, да и после Пустоши лучше отдохнуть. Ты остановилась у тьена Дениша?
— Вообще-то я хотела устроиться в общежитие при управлении, — вздохнула Бенита. Она боялась даже случайно встретиться с отцом, не то что жить с ним в одном доме. Сомнительно, что они выдержат соседство друг друга. Виконт признавал только свое мнение, и взгляды взрослой дочери его явно не волновали.
— Тогда поехали. Познакомлю тебя с комендантом и замолвлю словечко. А то он запросто поселит в кладовку, если чем-то не понравишься.
— А чем я могу не понравиться? — нахмурилась Бенита, окинув себя беглым взглядом.
— Фамилией, — признался Квон, поворачивая с центральной улицы. — Он очень не любит аристократов. Скоро сама увидишь.
Территория общежития оказалась больше, чем предполагала Бенита. Два корпуса — серый для стажеров, синий для полноправных стражей, тренировочная площадка, пустовавшая днем, вольер для служебных собак. Была отдельная парковка для служебных паромобилей с крышей-навесом и сторожем, честно старавшимся не дремать на посту.
Бенита вертела головой, изучая свое новое место обитания, но не теряла Квона из виду. Мужчина, похоже, хорошо здесь ориентировался. Да и его знали, здоровались. Стажеры — с искренней радостью, а вот коллеги почти все старались держаться в стороне.
Синее здание и внутри выглядело таким же холодным: ни горшков с цветами, ни стульев или скамеек вдоль стен. Зато на окнах стояли решетки, будто не в общежитие попала, а в тюрьму. В левом крыле за массивной, обитой железом дверью находилась комната коменданта, и Квон, постучавшись, вошел.
В полутемной комнате за столом сидел сухопарый мужчина средних лет с пенсне на носу и крутил в руках какой-то механизм. Рядом валялись инструменты, незнакомые Бените детали, шестеренки, винтики. От горячего паяльника поднимался едва видный дымок.
— Если потеряли ключ-руну, то ночуйте на улице, — не глядя на них, проворчал мужчина. Голос у него был прокуренным, да и запах дыма явственно ощущался в помещении.
