Разбудили меня мужские голоса. Я-кошка напряглась и, не открывая глаза, прислушалась и принюхалась. Пахло железом, кожей, насилием, мужской силой и рептилиями. Чья-то сильная ладонь опустилась мне на загривок и осторожно погладила за ухом. Ох, не стоило этого делать. В туже секунду кошка взвилась вверх подобно ракете, в мгновение ока переходя в боевую ипостась, и кинулась на наглеца, стремясь вцепиться в глотку. Но не тут-то было. Тяжелое слегка шершавое тело огромной белой кобры поймал меня в кокон из змеиных колец, и прижало к полу.
– Тихо, вилда. Все хорошо, мы друзья, – произнес властный мужской голос.
И это было последнее, что я услышала перед тем, как задохнуться в объятьях змеи и потерять сознание.
В последний момент Зерг осознал, что Талу целенаправленно оттесняют от него с Фелино, и мощным ударом лапы снеся голову нападавшей молчаливой твари, накинув на другую сеть из нитей северного сияния, метнулся на помощь озверевшей кошке. Первым это понял феникс и рванул на помощь к хозяйке. Но опоздал.
Уже в прыжке Зерг, формируя петлю захвата из портала, яростно взвыл, понимая, что не успеет на долю секунды. Кошка дернулась, выпуская из своей пасти прихваченный загривок пса, дернула головой, разбрасывая куски пламени на окруживших захватчиков.
Собаки дергались от боли, стряхивали магический огонь, но продолжали теснить ее в определенную точку, разрывая расстояние между Талой и Зергом. Две высокие женщины с сетями в руках, мерцающими голубыми огоньками, уверенно и слажено двигались с двух сторон к иномирянке.
Тала в ипостаси Кар-А-Кала бешено взвыла, подпрыгнула, стараясь вырваться из окружения, но опоздала. Позади неистовой воительницы полыхнул алым серый сумрак За-Гранья, мощными волнами разрывая пространство, подскочивший пес кинулся снизу и изо всех сил боднул кошку в живот, зашвыривая добычу в портал.
Следом за упавшей спиной в вечность Талой шагнули охотницы, синхронно накидывая на иномирянку сети. Прежде чем портал схлопнулся, Зерг успел увидеть, как магия плотно спеленала фыркающую и злобно огрызающуюся кошку.
Спустя секунду Ир-А-Бис царапнул лапой пустой воздух, магическая петля захватила пучок степной травы и потащила к хозяину. Финик вспыхнул ярким золотом от гнева и тоскливо заверещал на своем птичьем языке, кружа над моментально исчезнувшей точкой входа.
«Странная магия, – мелькнуло в голове Зерга, пока он приземлялся на лапы, пытаясь уловить-проследить-запомнить быстро истончающуюся связующую нить между двумя портами входа и выхода.
Сзади рыкнул Фелино. Ир-А-Бис подпрыгнул, разворачиваясь и принимая боевую стойку. И замер удивленно. Порталы-звездочки с малым диаметром входа, зацикленные на оставшихся псах, на глазах разъяренных мужчин и птицы втягивали в себя нападавших одного за другим. На поляне остался только труп. Но через секунду сработала система возврата и на мертвом теле.
Наступила оглушающая тишина, которую нарушали фырчание лисконнов в боевой ипостаси, яростный клекот Финика, потерявшего хозяйку. Тяжелое раздраженное дыхание белого Ир-А-Биса, вокруг которого все еще полыхала магия северного сияния. И злобное шипение крупного камышового кота, хвост которого в бешеном танце ярости сносил головки цветов напрочь.
– Какого черта ту вообще происходит? – раздался хриплый голос за спинами растерянных воинов.
Мужчины вздрогнули, а затем, не сговариваясь, меняя ипостась в прыжке, развернулись на зов. Феникс стрелой взмыл верх и начал пике на нового врага. Но на полпути к земле сбился с лёта и замахал крыльями, организуя маленький вихрь, в попытках не напасть на источник голоса.
Лисконны нервно переступали лапами в попытках удержаться на месте и не выронить из гамака неподвижное тело. Потому как это тело вдруг стало очень активно выбираться из лежака. Задеревеневшее от долгого лежания в образе мумии сопротивлялось попыткам хозяйки выбраться наружу, и она что-то зло и негромко рычала. Наконец, ей удалось перевалиться через край люльки, и женщина с руганью рухнула на траву.
– Да твою ж дивизию! – вырвалось у Снежки после неудачного приземления. – Какого черта ту происходит, я вас спрашиваю! – пытаясь подняться на ноги, продолжала рычать бывшая статуя. – Натаха, какого лешего ты чего молчишь? – рявкнула, прокашлявшись, хозяйка голоса, подняла глаза и замерла, удивлено окинув взглядов «картину маслом.
А Ир-А-Бис, камышовый кот и Финик замерли в разных позах в паре метров от лисконнов с ожившей ношей, напоминая фигуры из детской игры «Море волнуется раз», только более реалистичные и боевые. Выпущенные когти, оскаленные морды, раззявленный в оборвавшемся крике клюв, вытаращенные кошачье-птичьи глаза в шесть пар в упор разглядывали женщину, которая пыталась подняться на не сгибающиеся колени.
