– Ставьте задачу, Родион Яковлевич.
Малиновский вполне серьезно, как будто от этого зависело, какую задачу он поставит, спросил:
– Обедом кормить будете?
– Лучшие казачьи блюда. Сервировка современно-полевая.
– Тогда звоните своему соседу генералу Чуйкову, вместе пообедаем.
Наш разговор с командармом 8-й гвардейской был коротким.
– Здравствуйте, Василий Иванович, у меня большое начальство. Советую с собой иметь… отменный аппетит. Как, поняли меня? Прием.
– Понял правильно. Через мгновение буду, – ответил он и положил трубку.
Малиновский довольно улыбнулся.
– Ну, а теперь продолжим. 46-я и 8-я гвардейская армии сегодня ночью должны расширить плацдармы в районе Троицкое, Новая Одесса. Конно-механизированная группа в случае успеха вводится в прорыв в полосе 8-й гвардейской армии. Задачу мы в дальнейшем уточним, а пока отрекогносцируйте маршруты и переправы, установите связь с соединениями первого эшелона и приведите свои войска в полную боевую готовность. Следует иметь в виду, что за рубеж Южного Буга немцы будут драться с предельной решительностью. Потеря его означала бы для них, во-первых, полную изоляцию, а значит, неизбежный разгром крымской группировки; во-вторых, мрачную перспективу потери так называемой «Транснистрии», а это, в свою очередь, оголяет морские коммуникации между Крымом и Турцией, Румынией и Болгарией.
Пока мы обсуждали возможные варианты ввода в бой конно-механизированной группы, цели и задачи рейдовой операции, прибыл генерал-полковник В. И. Чуйков. Мы быстро согласовали с ним вопросы взаимодействия, договорились с генералом Судецом об авиационном прикрытии конно-механизированной группы при вводе ее в прорыв и в период рейда на Одессу. Закончив работу, мы продолжали разговор за обеденным столом. Он определялся, конечно, интересами надвигающихся событий.
– Представьте себе, – с жесткой иронией говорит маршал Василевский, – мы «вторгаемся» в пространство, наименованное его превосходительством маршалом Ионом Антонеску трескучим словом «Транснистрия». Одесская область и вдруг – «губернаторство Транснистрия».
– Кто там у них сидит на этом «троне»? – спросил Василий Иванович.
– Есть такой профессор Георгий Алексяну. Он назначен губернатором еще в августе 1941 года. Этот прохвост классического типа обосновал необходимость пуска механизмов Одесского порта для вывоза в Румынию промышленного оборудования и сырья с оккупированной территории. Антонеску через своего вице-секретаря по делам морского флота контр-адмирала Н. Пейша распорядился выделить для этой цели десятки миллионов лей. И если бы не партизанское движение в районе Одессы и действия партизанских отрядов одесских катакомб, уверяю вас, вся промышленность города была бы вывезена в Румынию. Неудовлетворенный «мягкотелостью» профессора, Антонеску заменил губернаторство Алексяну военной диктатурой Потопяну. Сейчас бешенство румынской охранки, так называемой «сегуранца», и военно-полевого суда – «куртя марциала», руководимых абвером и гестапо, достигло кульминации.
– Одесские партизаны сообщают, – дополнил комфронта, – что особенно свирепствует командующий войсками города Одессы генерал Н. Гинерару. К нам попало интересное донесение, в котором полковник Ника, префект жандармерии, с застенчивой сдержанностью пишет командиру 12-й пехотной дивизии, что жандармские отряды не в состоянии стать хозяевами положения в городе.
– Да, они в Одессе находятся действительно на положении того премудрого пескаря, который «жил – дрожал и умирал – дрожал». Вспомните, как в прошлый ноябрьский праздник на колокольне Успенского собора взметнулось Красное знамя.
Так за беседой мы уверенно справились с немудреным, но, прямо скажем, мастерски приготовленным обедом. После обеда высокое начальство улетело на КП фронта. Надвигались исключительно важные события.
В эти дни танкисты и казаки били челом двум «богам»: солнцу и генералу Судецу. И даже байку такую пустили: «Если солнце подсушит землю, а Судец «закроет» небо, ох и разгуляются казаки-кубанцы на тылах фашист-германцев». Нашлись и такие, что уже начали слагать песню:
Кто его знает, правда это или нет, но старики рассказывают, что, когда казак бьет да еще песню слагает, – душа его в великой решимости пребывает, к славе своей готовится.
Умеют хорошие слова найти старые казаки, когда возле них удалая молодежь собирается. Готовят их к тяжелым испытаниям. Очень внимательно слушают они на собраниях и митингах, но сами гуторят только у костра, попыхивая трубкой, или когда соберутся у походной кухни. Перед боями старые казаки становятся говорливыми. А дела предстояли действительно трудные.
