Сумерки разлились по низинам, с моря потянуло прохладой. Пришлось накинуть на плечи бурку. Впереди слышна разноголосица боя: глухой рокот моторов, непрерывно, взахлеб бьют пулеметы, короткими и длинными «строками» их дополняют другие огневые средства, изредка ухают гранаты – это танковые подразделения и казачьи эскадроны с пулеметными тачанками налетели на вражескую колонну, невесть откуда появившуюся впереди нас, в самом центре боевых порядков группы. Их уже не видно, и мы на слух выдерживаем расстояние, готовые в любой момент вступить в бой.
На горизонте появляются оранжево-багровые зарева. Их отблески отражаются на лицах всадников. Горят села родной Украины, гневными зарницами отражаются пожарища на лицах танкистов и казаков. Неожиданно из лощины выскакивают всадники. Они осаживают охваченных клубами пара коней. Пожилой сержант спрашивает:
– Кто тут командует колонной?
– Докладывайте, – приказывает ему полковник Компаниец.
– Вон за тем холмом, – он указал влево, – движется колонна румын, около полка пехоты, до дивизиона артиллерии и большой обоз.
Командир 30-й кавдивизии генерал Головской доложил, что его части уничтожают небольшие колонны противника. Подобные мелкие и крупные «метеориты», проникая в плотные слои боевых порядков конно-механизированной группы, разумеется, быстро сгорали. Но для этого требовалось немало времени и усилий.
Наши кони, натыкаясь на убитых, то и дело шарахаются из стороны в сторону. По земле стелется пороховая гарь, разносится едкий запах бензина и солярки.
В полночь передовые отряды механизированного корпуса и 10-я гвардейская кавдивизия ворвались в Березовку. Этот успех обрадовал меня. Все-таки Березовка какой ни есть, а город, к тому же – мощный узел сопротивления. Через него от Южного Буга на запад проходят железная и шоссейная дороги – важнейшие для 6-й немецкой армии и единственные для 3-й румынской армии пути отхода на запад. К четырем часам утра стрельба стихла. И как заключительный аккорд уличных боев – взрыв на реке. В воздух взлетел мост березовской переправы.
Березовка лежит в большой котловине, образованной сходящимися здесь крупными балками. С высот, расположенных вокруг городка, просматриваются и простреливаются каждая улица, каждый дом. Южнее Березовки высоты заняты противником. Прежде чем выйти к Тилигулу, надо сбить врага с освоенных позиций.
Река Тилигул – коварное дитя природы. Набухшая от половодья, она покоится в долине, которая в ширину достигает километра. Берега заболочены, дно илистое, топкое. Основной оборонительный рубеж противника оборудован на высотах, протянувшихся по правому берегу Тилигула. Вся местность перед ними как на ладони. За рекой перед высотами проходит двадцатиметровая насыпь. Разведка боем, которую провели по моему приказу все соединения группы, установила, что первая позиция оборудована траншеями полного профиля с ходами сообщения. В ходе разведки боем кавалерийским дивизиям удалось создать и удержать незначительные плацдармы, которые в какой-то мере обеспечивали работы по наведению переправ.
На рассвете мне удалось провести рекогносцировку на участке 4-го гвардейского Сталинградского мехкорпуса и 10-й гвардейской кавдивизии.
Генерал Танасчишин, командный пункт которого располагался в каменном доме на юго-западной окраине города, встретил меня на улице.
– Подождем еще немного, до рассвета, – предложил я, здороваясь.
– Хорошо, тут с чердака все видно.
Улица была грязная и до такой степени разъезженная, что невозможно определить, где здесь дорога, где пешеходная часть. Всюду валялись трупы гитлеровцев, разбитая боевая техника, какие-то бумаги, тряпки, доски, оконные рамы. Жители не успели еще подобрать тела убитых стариков, женщин, детей.
– Ночью не видно было. Сейчас местные жители наведут порядок: распоряжение дано, – сказал генерал.
– Гитлеровцы не люди, а настоящие вурдалаки!
– Кто, кто? – не расслышал Трофим Иванович.
– Вурдалаки, – повторил я, – по старинному поверию славян, вурдалаки – это мертвецы, выходящие из могил, чтобы сосать кровь живых людей.
– Румынские фашисты успешно подражают своим хозяевам, – гневно произнес Танасчишин. – Вот прочтите, это я сорвал со стены.
Он подал мне объявление, подписанное румынским претором – начальником районной управы.
«…Господин генерал, командующий просит поставить в известность жителей:
1. Село, в котором будут обнаружены партизаны, будет совершенно уничтожено».
Далее перечислялись не менее грозные кары.
Мне вспомнилось, как в помещение школы, куда мы заехали, чтобы развернуть рацию и передать донесение об освобождении Березовки, вошла старая женщина и с глубоким возмущением рассказывала о том, что по приказу префекта Березовского уезда полковника Леонида Пота жгли учебники и географические карты Советского Союза.
– Взрослые люди, а того не поймут, – сказала она, – что Советский Союз не на картах, а в душе народной вписанный. – Женщина приложила конец платка к глазам, громко всхлипнула и, улыбнувшись сквозь слезы, закончила: – Ну, да теперь все устроится.
