Началась мельтешня. Иволга с Мирой собирали на стол. Лири утянула Ильгет в спальню.
– Оденься поприличнее, Иль! Праздник все-таки.
Лири обожала наряжаться, да и других наряжать. Даже маленький Анри у нее был вечно разукрашен, как принц. Открыли шкаф. Лири придирчиво пересмотрела гардероб Ильгет. Тяжело вздохнув, выбрала палевое платье – в нем Ильгет давным-давно уже встречала Рождество.
– У тебя еще фанки были, надень к нему.
– Нет у меня их больше, – Ильгет переоделась, посматривая в зеркало. ЕЙ приятно было видеть свою фигурку. Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь так преобразится – будто литая, с тонкой талией, высокой грудью. Мышц много чересчур. И лицо – Ильгет терпеть не могла свое лицо. Лучше на него не смотреть. Интересно, а как Пита относится к ее новой фигуре? Ведь никогда ничего не говорил об этом. Так же, как и об одежде. Ильгет даже и не стремилась красиво одеваться, Питу это, похоже, совсем не волновало. А может, волнует, да он не признается?
Дэцин качал на коленях ребенка Данга и Лири. Дедуля, подумала Ильгет. Все теснились вокруг стола, места было немного, кухня у Эйтлинов небольшая. Как на Ярне, подумала Ильгет. Чай на маленькой кухне. Гэсс разлил по бокалам светлое ву, всем, кроме Лири – та все еще кормила.
– Выпьем за нашу Ильгет! – Дэцин поднял свой бокал, – в общем... что я хочу сказать... в общем, Ильгет, здорово, что ты у нас есть!
– Ура! – сказала Иволга. Бокалы качнулись и зазвенели. Ильгет выпила, и вино весело промчалось по жилам.
– Спасибо, ребята! – сказала она звонко, – я так рада, что вы пришли!
Ей захотелось заплакать от счастья.
Только свербила тревога – где же все-таки Пита, и что он скажет, придя домой?
Хорошо еще, что Арниса нет. Он в патруле.
Иволга взяла гитару. Стала перебирать струны.
– Сто лет не пели с тобой, – сказала она, – с чего начнем?
– Не знаю... да ты спой что-нибудь свое.
– А ты новую спой! – посоветовала Мира, – Иль же еще ни разу не слышала.
Иволга кивнула.
– Мой новый перевод с терранского... с русского. Это такая эстрадная песенка у нас была.
И она запела.
– И ведь не скажешь, что это не квиринская песня, – тихонько сказала Мира во время проигрыша, – совсем наша... по духу, что ли.
В коридоре раздался щелчок. Дверь открылась. Ильгет вскочила, заметно побледнев.
– Привет, – Пита стоял в дверях. Ильгет подошла к нему.
– Привет. Я... сдала экзамен, вот ребята пришли меня поздравить, – неуверенно сказала она, – а ты... ты где был? Я тебя потеряла.
– А я что, обязан перед тобой отчитываться? – добродушно спросил Пита. Ильгет покачала головой.
– Нет, конечно... не обязан.
Внутри что-то заныло. Она чувствовала себя виноватой.
– Пожалуйста, занимайтесь, развлекайтесь, – сказал Пита, – я не буду вам мешать.
Он сделал шаг в сторону кабинета. Ильгет попыталась удержать его за рукав.
– Пита... ну пойдем, хотя бы поздороваться надо?
– А зачем? – он смотрел на нее наивными большими глазами.
Когда Ильгет вошла в кухню, все замолкли. Она была очень бледна, так что черные точки резко выделились на лице. В глазах застыло что-то похожее на отчаяние.
– Ребята, – тихо сказала она, – спасибо вам большое... но я больше не могу сейчас... простите.
– Да, – сказал Гэсс, – и тут пришел лесник и всех выгнал.
– Гэсс! – одернула его Мира. Встала, – прости, Иль, мы пойдем тогда.
– Ну нет, я не хочу уходить, не засвидетельствовав свое почтение. Это было бы невежливо! – возмутился Гэсс. Прежде, чем Ильгет успела что-то сказать, он оказался у двери в кабинет. Постучал вежливо. Услышав приглашение, заглянул.
– Здравствуйте, сэн Эйтлин, – исключительно официальным тоном заявил Гэсс, – я очень рад с вами познакомиться. Кстати, у вас очаровательная супруга! Сегодня она сдала общеобразовательный минимум, вы в курсе?
– Рад взаимно, – еле выдавил из себя Пита. Гэсс вежливо попрощался и убрал голову, на его месте появился Дэцин и поприветствовал Питу, уже спокойно, без ерничанья. Один за другим, друзья Ильгет заглядывали в комнату. Иволга остановилась рядом с Ильгет, которая замерла, просто не зная, как относиться ко всему происходящему.
Старшая подруга положила руку на плечо Ильгет, заглянула в лицо.
– Иль. Если хочешь, я здесь останусь. Я до утра в Коринте.
