Помолчали, когда Ильгет закончила песню. Потом без перехода она запела – давно уже хотелось спеть Арнису все это, просто вот так рядом посидеть и спеть. И ничего, что здесь Белла и Крис, неважно.
Арнис опускал голову все ниже. Он помнил, о чем пела Ильгет. Промерзший город, машина, непослушные пальцы едва держат руль. Сердце еще колотится от пережитого напряжения. Ломкий девичий голос. «Этой ночью город распят на крестах дорог». Ильгет пела похоже. Он словно перенесся в ту ночь... да нет же, бред это. Он здесь, рядом мама, тетя Крис, Иль – живая, здоровая Иль. Все хорошо, и все будет хорошо.
Ильгет допела и сказала.
– Как жаль, Арнис, что ты не играешь. Да и не поешь почти. Я всегда так мечтала, чтобы петь с кем-нибудь... с мужским голосом.
– Ты же пела с Гэссом.
– А сейчас мы бы могли с тобой.
Ильгет протянула гитару вперед, Крис взяла инструмент.
– Есть один автор очень талантливый, – сказала она, – вроде бы, вошел в десятку в нынешнем рейтинге. Вы, наверное, еще не слышали. Сейчас я спою...
Ильгет почувствовала, как ногти впились в ладони. Спокойно. Она опустила лицо. Ладонь Арниса легла ей на плечо. Чуть сжала.
Только не думать. Не вслушиваться в слова. Думать о чем-нибудь другом. Когда тренировки начнутся – вроде после Нового Года?
Ты еще встанешь, вдруг резанула мысль. Ты не навсегда умер, Анри. Я знаю, какая боль тебе досталась. Но все пройдет, правда. Это проходит. Ильгет поспешно вытерла глаза, но слезы набежали снова. Арнис обнял ее, прижал к себе.
– Не плачь, – прошептал он. Крис допела и с удивлением смотрела на них.
– Ты что, Иль, такая песня спокойная, светлая. Ты что?
– Ничего, – ответил за нее Арнис, – это пройдет.
В новогоднюю ночь вся Коринта высыпала на улицы. Был карнавал и большой фейерверк, море и небо светились феерическими россыпями огней. 505й отряд по традиции гулял в городе и праздновал в «Синей Вороне».
А через три дня после Нового года начались тяжелые тренировки.
Ильгет очень уставала, но это ничего не значило. Вечером она еще сидела за циллосом, или забиралась с голосовым терминалом в кровать, она научилась диктовать. И то стихи, то чудные сказки шли одна за другой. Иногда она просто читала что-нибудь на ночь. Весь день был заполнен работой. Ильгет понимала, что это необходимо. Никто на Квирине так тяжело не работает, досуг здесь считается очень важным делом – но для Ильгет все эти тренировки неизбежны, весной предстоит уже настоящая война. Кроме этого, Ильгет занималась по программе для сдачи общеобразовательного минимума – ее и так-то приняли в Службу в обход всех правил. Ильгет и не надеялась к весне сдать минимум, но все равно учить-то надо... ну просто чтобы стать – как все. И к тому же – интересно было.
Вскоре начались общие тренировки на полигоне. Раз в неделю весь отряд собирался на учения. Погода стояла зимняя, то снег, то дождь, но это никого не волновало. Полигон располагался в горах, далеко за Коринтой, больше часа лету. Весь день, а иногда и сутки – учились работать и ночью – ползали по заснеженным, заросшим лесом холмам с картой и спайсом, с учебным оружием, отрабатывали разные маневры. Дважды отряд побывал и в виртуальном тренинге. На Квирине не было подходящего полигона для отработки действий в городе, поэтому приходилось тренироваться в виртуалке. Частое использование виртуального пространства запрещено – вредное воздействие на психику. Но Ильгет очень даже понравилось – мир тот был практически неотличим от настоящего, и все это напоминало увлекательную игру.
Однако в основном ей приходилось учиться в реале. Мышцы становились все тверже, реакция у Ильгет оказалась не такой уж плохой, и откуда-то стала появляться невозможная раньше гибкость. Конечно, здесь помогал нейростимулятор.
