В третьем классе почти все уроки вела Гиерри. И на следующий день Дара решила, что наилучшим выходом будет – просто не приходить в школу.
Она распрощалась с братьями и сестрами в вестибюле. Но вместо того, чтобы идти на лестницу, шмыгнула обратно в раздевалку. Накинула пальтишко и дождалась звонка, когда дежурные уйдут по классам, и никто ее не увидит. А потом выскользнула из школы.
Всего четыре урока сегодня, четыре часа побродить по близлежащему парку. Обдумать ситуацию.
Что же делать? Дара ожидала того, что Гиерри позвонит родителям, отправит ее к директору, словом – поднимет шум. И в принципе, Дара не особенно этого боялась. Ей ужасно не хотелось рассказывать родителям о том, что произошло. На счастье, вчера их не было дома до самого вечера, мама ходила на это дурацкое заседание своей Школы. И прошло все спокойно, они не заметили, что Дара как-то особенно взволнована, расстроена.
Стыдно было. До тошноты стыдно. Произошло что-то настолько дикое, дурное... Даре до сих пор никогда не приходилось вообще решать проблемы с помощью драки. На Квирине – да никогда в жизни. Зачем? Не только девочки, это уж совсем было бы дико, но даже и мальчишки там никогда не пускали в ход кулаки. На тренировках-то, конечно, был спарринг, ну и так мальчишки иногда просто боролись, баловались. А здесь было само собой разумеющимся, чуть что – в драку, да еще так неумело, по-дурацки... кулачками друг друга мутузят, девчонки – цАйрепаются, вцепляются в волосы.
Но ладно бы Дара просто подралась с кем-то. Хотя и эта мысль ей была противна. Но тут... даже сказать страшно... она ударила –
Дара бы скорее умерла, чем по доброй воле рассказала родителям. Или вообще хоть кому-нибудь. Она бы предпочла просто забыть это навсегда. Ну не было этого! Так хочется забыть неприятный, противный эпизод, не мусолить его – например, пошла в кусты, в туалет сходить, а тебя посторонние заметили.
Но если Гиена расскажет всем, ну что ж... Дара не так уж этого боялась. Главное – чтобы не ей самой рассказывать.
Однако Гиена не стала рассказывать. Ни директору, ни родителям Дары. И понятно, если вдуматься, почему. Ведь тогда придется рассказывать и про Панкина. Дара же не промолчит. Все станет ясно... Гиену и уволить могут. Она редко распускала руки, но случалось такое. При Даре уже один раз было, но тогда она как-то спокойнее отнеслась, другая ситуация была. А ведь за такое учителя могут сразу уволить. Ну или если не сразу, то все равно будут какие-то санкции.
Дара, бродя по парку, вдруг поняла, что если она вернется в школу – ничего ей не будет. Скорее всего – просто ничего. Не станет Гиена никаких мер принимать. И что она может сделать? Рассказать кому-то нельзя. Снизить оценку по поведению – Даре это глубоко безразлично. Ну и все...
Только не хотелось Даре возвращаться в класс. После всего...
Просто страшно было подумать – снова сидеть на четвертом ряду, смотреть в выпученные глаза Гиены, слушать ее резкий голос и как она стучит указкой по столу... Дара вдруг поняла, что она действительно не хочет больше возвращаться в эту школу. Никогда.
И зачем ей школа? По уровню знаний она могла бы учиться там вместе с Анри. Школа ничего ей не дает. Да, на психотренинге им объясняли, что школа – это вроде жизненного опыта, они должны научиться общаться с разными людьми, изучить чужую культуру. Но... что-то Даре уже надоело изучать эту культуру.
И ведь Гиена сама ее выгнала... Сама сказала: больше никогда не появляйся.
– И ты, выходит, не ходишь в школу уже вторую неделю? – спросил Арнис. Дара угрюмо кивнула.
Она сидела на коленях Ильгет. Даже хорошо, в общем-то... Посидеть вот так только втроем. Как будто она – единственная дочь, и мама с папой любят только ее. Мечта. А про то, страшное, Дара уже рассказала, уже проехали – да и честно говоря, теперь уже и не страшно было рассказывать. Как-то смешно даже это показалось. И папа, ей почудилось, чуть улыбнулся, когда услышал, как она поступила.
Вот мама не улыбалась. Она просто прижала Дару к себе, погладила по голове. Но лицо у нее было напряженное, расстроенное. И это огорчало Дару. Ведь все же хорошо? Ну правда же – на самом деле все хорошо?
– Понимаешь, Дара, – сказал Арнис, – ты уже девчонка большая. Сама знаешь, мы здесь не отдыхаем. Знаешь, зачем мы здесь и почему.
Дети на самом деле мало что знали... но неважно. Арнис перевел дух.
– В общем, что случилось, то и случилось. Ты не виновата, конечно, сама понимаешь, тут любой бы не выдержал. Я и сам не знаю, смог бы или нет– добавил он, улыбнувшись, – хотя надо, конечно, стараться держать себя в руках. Но теперь тебе придется вернуться в школу. К той самой учительнице.
– Может быть, попросить прощения у нее? – предложила Ильгет. Арнис кивнул, внимательно посмотрел на Дару.
– Это правильно. Ты сама понимаешь, что она учитель, и ты не имела права ее... гм.. бить. Верно?
