Но никто и предположить тогда не мог, что времена поменяются, и нерушимый Союз разрушится. Мой одноклассник Валера и двоюродный брат Сергей будут служить в Чечне на войне. Их призовут в армию в России. Но пока это ещё не случилось. На дворе вторая половина восьмидесятых.
После уроков мы устраиваем с нашей классной руководительницей Карлыгаш Орынгазиевной чаепитие у нас в кабинете. Каждый приносил что-нибудь с собой из еды. Заваривали чай. И слушали хиты тех лет на магнитофоне «Романтик», который приносил с собой Нурлан…
Зима. За окном темно, лишь светятся окна на заснеженной улице. Дома тепло. В печке потрескивают угли, отбрасывая красные тени сквозь щели чугунных «кружков». На кухне на стене у окна висит маленькое радио. Из коробочки раздаётся музыка. Звуки домбры. Вечерний концерт. Исполняются музыкальные народные произведения – кюи.
Трогательные мелодии домбры. Грусть, радость, печаль, сладость любви, зов родных степей, разлуки и встречи, нежность, неистовость сражения, расставания и много- много всего ещё может передать двухструнная домбра. Чудо. Казахская народная и композиторская музыка удивительно красива. Казахский народ музыкален. Кто-то сказал, что домбра – душа казахов. С этим невозможно не согласиться.
И сейчас, когда слышу звуки домбры, уносит музыка меня назад, в детство. В бескрайнюю, живую, молчаливую Степь, благодарно внимающую радостным трелям жаворонков над высохшей травой.
В конце весны, перед самым летом, когда становилось совсем тепло и солнечный ветер приносил с собой запах зелёных холмов, выгоняли на пастбище скот. Взрослые коровы и их дети-одногодки, тёлочки с маленькими рожками и рыжие, с белыми пятнами по бокам бычки, бараны и козы – всем семейством выходили они из загонов.
Выгоняли их с раннего утра, когда ещё лежал на горизонте солнца алый шар, озаряя густое небо и редкие тёмные тучи.
Утро дышит прохладой, пахнет мокрой от росы землей и парным молоком… За селом, от нашего двора рукой подать, совсем недалеко, возле конюшни ожидает пастух, он на лошади верхом, в руках у него длинный бич. Коровы медленно идут, обмахивая себя хвостами с метёлочками, бараны, блея, толкая друг друга пузатыми боками и выпучив зелёные глаза, уже знают дорогу, идут с невозмутимым видом на сборы.
За зиму козы и бараны обрастали шерстью, ходили они в эти тёплые весенние дни в толстых шубах. Не по сезону были одеты. Самое время назначать им стрижку.
В этот день баранов оставляли дома, они стояли в загоне, ожидая своей очереди. Но так как они ни в коем случае не хотели подвергнуть себя этой процедуре добровольно, их приходилось ловить, выволакивать из загона, связывать им ноги и держать, прижав к полу, чтобы они, не дай Бог, не воткнулись брюхом или шеей в острие ножниц. Ножницы были интересные, не такие, как обычные дома, а похожие на железную рыбку, с длинной ручкой и большими широкими лезвиями.
Вначале мы только помогали держать их, пока мама с бабушкой ловко состригали шерсть с замерших от ужаса животных. Потом и сами приловчились их стричь. И даже это было очень интересное дело – осторожно поддев лезвием очередной клочок мягких, пахнущих навозом волос, освобождать баранью кожу от тяжёлого шерстяного груза. Вжик-вжик, вжик. У нас были ручные ножницы. Бывали и электрические, с ними, наверное, было бы быстрее. Но зато не так бы, может, запомнились эти дни. Вжик-вжик. Одна сторона готова. Переворачиваем. Брыкается, но потом успокаивается. Лежит, замерев. Ждёт.
У каждого барана – своё поведение. Каждый из них – разный, по-своему реагирует на стресс. Одни сильнее, другие – нет. У одних больше испуга, у других – меньше. А когда их наконец-то распутывают и толкают легко в бок, давая знак подняться, они всё ещё лежат, будто парализованные. Лишь несколько мгновений спустя, после того как резкой волной прошла дрожь по оголённому светлому телу, они поднимаются, встав сначала на колени, и убегают обратно в загон.
Удивительно другие, преображённые. Из пышных, солидных и тучных превратились вдруг в бедных, худых и стройных.
В марте далёкое солнце уже не спешило прятаться за холмы. Всё дольше оставалось оно на небе, согревая старые высокие сугробы своими лучами. Плотные, белые, искристые на солнце, превращались они в серые, сочные, тяжёлые глыбы. Ночью мороз покрывал прозрачной ледяной корочкой подтаявший снег. Если отломить кусочек этого ледяного кружева и посмотреть через него на свет, можно увидеть в нём множество маленьких чёрных точек. Так таял снег, обнажая всю собранную за зиму пыль и грязь…
Снег, лежавший до этого незаметно на крышах, начинал таять. Ледяные сосульки обрамляли крыши. На улице пахло весной, талым снегом, тёплым ветром. Весна приходила медленно, отдавая зиме с каждым днём ещё немного тепла. Пока не выдержит зима однажды и не уступит нежному её напору. И зазвенят по всей улице ручьи. И солнце будет радоваться их песне, отражаясь в лужах, переливаясь в мутном течении больших и малых ручейков. А дети будут радоваться вместе с солнцем и ручьями.
