Цвет земли бывает разный. Чернозём – самый благородный, высший сорт, это очень плодородная, привезённая из степи земля. Без него не бывает хорошим урожай. А ещё без пресной воды. И всё же, несмотря на скудные условия для роста, у нас всегда была свежая редиска, которая созревала самой первой.
Сначала проклёвывались из семян росточки в виде двух сердцевидных лепесточков. Но взошли уже семена. Надо поливать и ждать. День за днём грядка с жиденькими росточками становилась всё зеленее и гуще, пока вся не покрывалась зелёной ботвой. Розовые шарики редиски проглядывали сквозь сочные стебли ботвы. Вкусная свежая редиска вприкуску с хлебом и солью. А ещё вкуснее – в салате со сметаной и зелёным луком.
Он рос по соседству с редиской. Вечером, когда польёшь огород, срываешь его тонкие, нежные, пахучие пёрышки, относишь пучок в летнюю кухню и разрезаешь на тонкие колечки. Чувствуете запах? Лук, который не успевали сорвать молодым, взрослел на грядке, превращаясь из тонкокожего юноши в доброго молодца с пышной шевелюрой из семян в бледно-розовой плёнке. Толстые, плотные трубки его уже не были пригодны для еды, и в них можно было дудеть.
А какой же огород без огурцов? Самый первый огурчик встречали как самого почётного, долгожданного гостя. Казалось, ещё вчера только цвели они жёлтым цветом своим, показывая всем видом, что ещё не скоро будет урожай, а тут, смотри-ка, прячется за листьями созревший огурчик.
Вот какие огурцы-молодцы, любят удивлять.
Морковь тоже росла, но редко доживала до крупных размеров, потому что кто-то постоянно выдёргивал ещё молоденькие пучки и съедал их прямо на месте преступления.
Молодая морковка – ароматная и вкусная. А ещё пахучие зонтики укропа.
Помидоры… Помидоры были самыми нежными из всех обитателей огорода. Росли они в длинных узких «траншейках». Подвязаны к рейкам, чтобы не сломались от тяжести. Сначала цветут они, потом опадают сухие лепестки и появляются зелёные отпрыски. Помидоры не всегда успевали созреть под солнцем, потому что перед наступлением ранних заморозков их срывали зелёными. А ещё мама сажала капусту. И болгарский перец. Всё росло.
Как хорошо иметь свой огород – Царство овощей и пряных трав, мир запахов душистых и радужных цветов…
Когда весной приезжала автолавка с живыми цыплятами, приносила мама домой картонную коробку, в которой, тесно прижавшись друг к другу, полусонные, сидели жёлтые пушистые комочки-птенцы с маленькими круглыми глазами-иллюминаторами, которые причудливым образом открывались и закрывались или могли задержаться на полпути и остаться полузакрытыми. Цыплята сидели в коробке, нахохлившись и, казалось, ничуть не удивляясь.
Мы были в восторге от новых питомцев. Есть о ком теперь заботиться. Цыплята пищали тоненькими голосочками, когда хотели есть. Сначала им давали мелко накрошенные варёные яйца. Увидев еду, цыплята торопливо подбегали к корму и клевали, казалось, наперегонки.
Нам доверяли уход за цыплятами, и мы это делали охотно. Чистили коробку, устилая дно старыми газетами, подливали воду в фарфоровое блюдце и играли с ними, беря в руки. Казалось, цыплятам даже нравилось греться в наших ладонях. А ещё у цыплят вместо мамы-квочки была обогревательная электрическая лампа. Ночью они прижимались к ней и мирно засыпали. Я помню лампочку в толстом стеклянном абажуре, напоминающем банку. Интересно, как она их не обжигала через стекло?.. Или, может, просто лампа была не очень мощная. В любом случае любили цыплята свою маму-лампу.
А потом, когда они незаметно подрастали, и нежные жёлтые птенчики-ангелочки превращались в длинноногих невыразительных подростков, лениво разгуливающих по земляному полу цыплятника, лампу им уже не ставили. Они спали, прижавшись друг к другу. Потом, когда они становились совсем большими, их выпускали во двор к остальным курам. Цыплята из автолавки назывались «бройлерскими», с белым оперением и крупной комплекцией, предназначались они в конце лета и к осени на «зарубку». Так у нас и говорили – «зарубить курицу». Да уж, такая была их судьба…
Кроме белых бройлерских, были ещё у нас пёстрые – рыжие, рябые, красные, чёрные – курочки-«квушки», находящиеся под опекой такого же яркого, с красным набекрень гребнем и грозным видом петуха. Сине-зелёные перья его переливались на солнце сапфирно-изумрудными волнами, когда он важно расхаживал по двору или внимательно требушил навозную кучу. Увидев что-нибудь съедобное, он останавливался и громко кукарекал, созывая своих жёнушек. А те сразу спешили к нему со всех сторон двора или выбегали из сарая, неуклюже переваливаясь и вытянув шеи.
Куры любили поболтать на своём языке. «Ко-о». Смотрит, наклонив голову в сторону. «Ко-око-ко. Ко-о». Вытирает клюв о землю. «Ко-о. Кто-о это там? Что-о это такое? Посмо-отрим… Ко-о-о…» Спокойная заинтересованность. Ага, это просто камешек. Перепутала с зернышком. Можно идти дальше.
