Небо иного мира увидел не студент и не секретный спецназовец, а обычный отставной прапорщик… Теперь за его спиной нет ни боевых катеров, гранатометов и автоматического оружия, ни людей что могут всем этим пользоваться…
Когда — то в прошлой жизни, мне, а если точнее нам в порядке общих знаний организацию подразделений наёмных войск различных регионов Хейена, конечно же, доводили. К огромному моему сожалению сейчас эти знания в значительной мере оказались бесполезными. Составлявшие профильные обзоры аналитики, получив шанс облажаться, конечно же постарались его реализовать. Как они сумели это сделать было настоящей загадкой — по осторожным моим расспросам, организационно конные тагмы и пешие роты частных военных подрядчиков Аэронской Империи принципиально ничем от друг — друга не отличались. Что, однако, не помешало этим мудакам смешать их типовую организацию с элементами дружин, точнее будет сказать хоругвей поместного ополчения аристократии, её же регулярных — «ордонансных» подразделений и мало чем от тех отличающихся «региональных» подразделений Императорской армии.
Наша рота с излишне пафосным, на мой взгляд, названием «Вепри Бир — Эйдина», состояла из полутора сотен пехотинцев, конного лоха[1] из двадцати двух всадников для разведки и связи и примерно полусотни нестроевых.
Рейтарами наше скакавшее верхом быдло в целом называть было стыдно, полноценно рубить и колоть копьем с седла могли только четверо из них, все выходцы из благородных семей. Остальные восемнадцать кавалеристов являлись типичной такой, умеющей разве что держаться в седле ездящей пехотой. Да и той, если объективно только частично. Человек пять были малопригодны даже для этой роли, по внесению в списки роты не имея ни стоящих упоминания навыков владения длинноклинковым оружием ни заметного невооруженным взглядом умения езды в седле. Троими из числа последних оказались сыновья зажиточных крестьян, один мало чем отличающимся от крестьян нищебродом из провинциальной шляхты и пятый взбрыкнувшим не желая принимать сан сыном жреца Дины[2]. Этот стал сущей звездой. Если пейзане и «благородный господин» с могущим сойти за боевое оружием хоть както дело ранее имели, то последний в силу специфики интересов богини жизни и того же имущественного положения семьи оказался нулём полностью.
Если без вежливых комплиментов, то пехота была точно таким же дерьмом как кавалерия. Единственное заметное отличие пехотного и конного компонентов — даже больший чем в конном лохе процент продавших ради доспехов и вооружения всё своё имущество пейзан и решивших вырваться из бедных кварталов городских пролов, слегка уравновешивался вооружением древковым полиармом, который в строю от них особой подготовки не требовал. Кроме «чистой» пехоты также удалось завербовать порядка двух десятков стрелков, но луки и несколько довольно таки дорогих на их фоне арбалетов являлись вспомогательным вооружением и серьёзного влияния на ход боя оказать не могли.
Не сказать, что такая публика была исключением для формирующихся с нуля наёмных отрядов, скорее даже наоборот, но в нашем случае к девятнадцатилетнему капитану очень неохотно шли служащие на двойном жаловании костяком подразделения опытные наёмники — дупликарии. Самым минимальным их количеством в приличной роте считалось двое на капральство[3] — сам капрал и имеющий боевой стаж в одну — две компании опытный «заместитель командира отделения». У нас же таких профи и полупрофи было чуть более десяти процентов — семнадцать душ, чего даже при увеличении «отделений» до считавшихся неоптимальными шестнадцати человек было недостаточно.
С комитами — командным составом роты тоже было довольно кисло, но по немного другим причинам. Владелец предприятия, а им был наш юный капитан, по очевидным причинам экономил на денежном содержании старшего менеджмента. В отличие от государственных структур, раздувать штаты за счет дармоедов перекладывающих генерируемые такими же бездельниками бумажки, Лойх ан Феллем не имел финансовой возможности. Главной его задачей как командира роты наемников было получение в найме прибыли.
Младших офицеров в роте было два — я, и считавшийся в нашей паре первым лейтенантом седой и огрузневший с возрастом, однако всё ещё на диво подвижный и великолепно обращающийся с глефой матёрый наемник Боудел Хоран. Завербовать служивших в ротах на лейтенантских правах врача — хирурга и колдуна, ни капитану, ни его хитрому папаше не удалось. Последние военно — учетные специальности были довольно дефицитными, а чтобы мягко прижать, жертв видимо не нашлось.
