Поэтому Съезд, учитывая, что вся работа махновцев ложится неимоверной тяжестью на плечи крестьянства и рабочих, что эта работа является тормозом революции, постановляет:
Все честные труженики крестьяне и рабочие, которым дороги завоевания революции, должны не только отказаться от тайного или явного содействия махновцам, но и всемерно бороться с бандитизмом как бы он не назывался.
Для этого крестьянство уезда должно: 1) о всех замеченных передвижениях бандитов группами или частями сообщать ближайшим Советским войсковым частям; 2) изловить всех одиночных бандитов, которые ждут только случая, чтобы выкопать винтовку и стать в ряды махновцев; 3) указывать волисполкому всех, кто скрывает оружие и всячески содействовать таковому, для изъятия этого оружия; 4) охранять и следить за исправностью телефонной и телеграфной связи по уезду и за железными дорогами.
Все замеченные попытки к уничтожению телеграфных и телефонных столбов, проволоки и т. д., а также железнодорожного полотна и железнодорожных сооружений каждый честный труженик должен пресекать немедленно.
В случае же невозможности без замедления сообщить об этом властям.
Для точного и неуклонного исполнения этих задач Съезд поручает уездному исполнительному комитету разработать правила об охране средств связи и дорог, положив в основу круговую поруку всех крестьян.
Съезд заявляет всем крестьянам уезда, что только общими усилиями, только тогда, когда каждый крестьянин будет считать дело охраны порядка в уезде своим собственным делом, только тогда нам удастся справиться с бандитствующими элементами и пресечь в корне всю их разрушительную работу.
Товарищи рабочие и крестьяне, помните, что враг силен только тогда, когда мы разъединены, когда в нашей среде нет единодушия. Об стальную же стену, объединенных рабочих и крестьян, разобьются в прах все темные силы врагов революции.
Да здравствует единение рабочих и крестьян, направленных на борьбу с бандитизмом!
Долой грабителей и бандитов, называющих себя махновцами-анархистами!
Смерть всем противникам Советской власти!
Да здравствует Советская власть!»[875].
Подобные резолюции на Екатеринославщине и в других губерниях выносились красными повсеместно. Призывы к смертельной расправе над махновцами приводили к дезорганизации, разгулу, безответственности среди красноармейцев. Малую толику этих проблем затронул в своем докладе член Всеукрревкома большевиков Затонский.
«...В селе Спасском (Ново-Московского уезда) красноармейцы 4-й бригады учинили ряд дебошей, испортили озимые хлеба, ночью с целью “попугать жителей”открыли стрельбу.
В воинских частях, стоящих в Мариупольском уезде, имеются случаи пьянства ответственных работников, взгляда их на деревенскую массу как на безответную и бесправную и т. д. и т. п.
13/6 село Мало-Михайловка было занято небольшой махновской бандой, наш бронепоезд «Смерть или победа»обстрелял ее артиллерийским огнем и сжег половину села...»[876].
Там же, на стоянке в с. Туркеновке были пойманы красные террористы: ф. Глущенко[877] и Я. Костюхин[878], приехавшие убить Махно. Штаб находился в помещении волостного управления, где и были допрошены арестованные.
Костюхин Яков Сергеевич в показаниях написал:
«Я, крестьянин Калужской губернии, Жиздбинского уезда, Колмачевской волости, 25-ти лет, вышел из бедной семьи, потому и стал воровать с 1910 года. Сидел в тюрьме 9 раз. Последний раз я был осужден на 3 года и был освобожден во время революции 1917 года. Знаю хорошо слесарное ремесло, работал в Киеве с 1914 года по 1916. С начала революции стал заниматься экспроприацией. Был в шайке Степана Бондаренко, а также в шайках Даньки Бондаренко, Николая Мосальского (Киевского). При попытке Советской власти в феврале с. г. арестовать меня в Харькове я отстреливался, бросал бомбы, скрылся. Тогда я отморозил себе ноги, пролежал до 22 марта, тогда и был арестован, будучи выдан Александром Климентьевым. Просидев около 15 дней, меня вызвали к Мартынову, где мне было предложено выдавать своих товарищей, в противном случае я буду расстрелян. Я знал, что так или иначе, я буду расстрелян, но вместе с тем сказал, что те ребята уже уехали. Тогда Мартынов, предложил мне выдать тех лиц, у кого я скрывался вместе с Бондаренко, я на это согласился. Я назвал имя того лица, где я скрывался. Его арестовали и расстреляли. Он был секретарем партии коммунистов. Через несколько дней после этого меня агитировал Мартынов, чтобы я остался работать в особой группе Украинской ЧК, гарантируя мне освобождение. Я согласился. Проработал до 13-го июня.
Производили аресты по доносу некоторых лиц и по приказанию Мартынова в г. Харькове, Екатеринославе и Одессе. 13-го июня мы с Федей Глущенко были посланы к батьке Махно для его убийства.
