Развернувшаяся борьба показывала твердую решимость населения Украины изгнать завоевателей, ликвидировать власть гетмана, восстановить завоевания революции.
Сопротивление росло и крепло. Из одиночных стихийных выступлений оно превратилось в организованное вооруженное движение.
Декреты о мире и земле — жили, работали.
Для концентрации и организации военной силы, необходимой в освободительной борьбе против оккупантов, на юге Украины Новоспасовской группой анархистов принято решение: подготовить восстание, вооружить повстанцев, организовать военные единицы, централизовать руководство, ввести военную дисциплину, разработать стратегический план борьбы, провести съезд — повстанческий или рабоче-крестьянский.
В начале июня я снова откомандирован на Кавказ. В мою задачу входило, используя старые связи в Ейске, Новороссийске, Туапсе, добыть оружие, найти добровольцев, изыскать возможность из Ейска высадить десант в районе Мариуполя. Все шло отлично. Везде я встречал понимание и действенную помощь, хотя многие находились в состоянии депрессии от бесполезно погибшего в районе Таганрога крупного десанта.
Было оружие и добровольцы. Но был и приказ: «Советскому военному командованию в г. Ейске 10 июня 1918 г. Германские власти заявляют: войска из Ейска совершают набеги на территории, занятые германскими войсками. Ставим на вид: установленная демаркационная линия ни в коем случае не должна быть нарушаема. Виновные будут подлежать строгой ответственности перед революционным трибуналом. Председатель Совнаркома Ленин»[32].
О погрузке на плавсредства в Ейске нечего было и думать. Тем не менее в ночь на 24 июля из Ейска к Мариупольскому берегу подошли три баркаса с 150 партизанами. Объединившись с местными повстанцами, они ночью вошли в город. Восстание началось одновременно в разных концах города. Часть повстанцев напала на казарму и штаб австро-венгерского полка и разоружила караул, заняла помещение державной варты и разоружила, разогнала заводскую стражу завода Никополь-Мариупольского товарищества, разоружила охрану порта, из предместий Слободки и Песчановки повела наступление на центр. Немецкое командование срочно перебросило в Мариуполь солдат баварской дивизии и венгерскую бригаду. После двухдневных боев восстание было подавлено. Десант был неудачным и последним.
В середине ноября 1918 г. я и мой друг по Кавказу И. Долженко[33] сели в Ейске в рыбацкую лодку и отбыли на Украину. Справившись с делами по побережью, мы в начале декабря причалили к берегу в Мариуполе. Уложив на спину сети, отправились в хатёнку старика, служившую нам резиденцией. Кроме старухи и двух ее сыновей, по профессии кузнецов, работавших на заводе «Русский Провиданс»до его консервации, в комнате никого не было. Ивана и Федора я знал еще с 1915 г. по подпольной работе. Старший, Иван, был коммунистом-большевиком, а Федор — анархистом.
Наш приход, видимо, был им приятен, и после коротких разговоров, позавтракав, мы улеглись спать, а они куда-то ушли.
Под вечер я проснулся. Старик сидел у стола и, улыбаясь, вертел в руках четверть самогона.
— Вставайте, товарищи, скоро будут гости, делегат приехал от Махно! — проговорил он.
Гости не заставили себя долго ждать. Не успели фонари осветить улицы, как в сопровождении Федора три незнакомца переступили порог. Один из них был Зуйченко[34], а остальные — местные анархисты. Вскоре пришел и Иван в сопровождении двух своих единомышленников.
Мы живо интересовались личностью Махно, желая о нем знать больше нежели повествовала бульварная пресса, подробностями истории организации, положением дел сейчас.
И Зуйченко начал продолжительное повествование:
— Это было в начале 1904 г. Я работал на заводе Кернера и состоял членом театрального кружка любителей. Однажды подходит ко мне Нестор Махно и просит принять его в артисты. Ну, чего раздумывать... смешить, так смешить публику. А он — что мальчик-с пальчик, вот так, по пояс мне. Приняли.
— А год рождения? А родители — живы? — перебил старик.
— Нестор Иванович Махно, — продолжал Зуйченко, — родился в 1888 г., 26 октября, в с. Гуляйполе Александровского уезда Екатеринославской губернии, незадолго до того, когда его отец, бывший крепостной, от помещика Шабельского перешел к богатею Кернеру кучером.
Вскоре отец Нестора умер, а мать, не имея ни кола, ни двора, подёнщиной зарабатывала на пропитание пятерых сыновей[35].
На четырнадцатом году, окончив начальную школу, Нестор поступил в малярную мастерскую Будка. Красильные премудрости ему легко давались, и на втором году он мог себя считать подручным мастера.
