Но, отступая, огрызался, и требовалась полная мобилизация сил всех участников борьбы с ним — от военачальников самого высшего звена до рядового солдата.
Как сейчас помню, было это 18 апреля 1944 года, севернее населенного пункта Герасимово. С небольшой высотки мы с бригадным разведчиком капитаном В. С. Бобровым и телефонистом сержантом Н. И. Васиным вели наблюдение за полем боя. Неожиданно прямо на нас выползли три немецких танка.
Что делать? Защищаться нечем — наши далеко. Бежать? Догонят, раздавят, подстрелят, как куропаток. «За мной! — крикнул я. — Укрыться за обратным скатом!»
В складках обратной стороны высотки мы укрылись от стрельбы немецких танкистов, которые нас заметили, но их отвлекло какое-то движение в рядом расположенной деревушке, и они двинулись к ней.
С другой стороны мимо нас к этой деревне мчался грузовик с прицепленной 76-миллиметровой пушкой.
— Стой! Куда лезете! Стой!
Из кабины показалось лицо совсем молодого лейтенанта.
— Следуем из ремонта в артполк, товарищ полковник!
— А где же ваш полк?
— Очевидно, там, где стреляют. Где же иначе быть артиллерийскому полку?
— Это правильно. Но нельзя же стремглав мчаться прямо на убой — впереди три немецких танка.
— Где они, товарищ полковник? — спросил, словно обрадовался, лейтенант.
— Чуть подниметесь на гребень — они тут как тут…
— Вперед! — скомандовал лейтенант водителю, и машина рванулась.
— Стой! Куда лезете! Стой!
Но машина уже мчалась вперед.
— Убьют же молокососа! — в сердцах вскричал я, выругав себя, что не смог удержать этого отчаянного мальчишку.
— М-да, — только и произнес Бобров. — Убьют как пить дать…
Мы побежали к гребню высотки. Машина с орудием была уже там. Немецкие танки, увлеченные деревней, не сразу ее заметили. Она на полном ходу развернулась, лейтенант стал наводить пушку, шофер помогал ему заряжать.
Почти в упор, словно на полигоне, они поразили все три танка подряд. Причем после каждого выстрела лейтенант отрывался от прицела и взглядом как бы проверял, хорошо ли поразил цель его снаряд. Не удовлетворившись совершенно точными тремя попаданиями, он для надежности всадил в танки еще по снаряду.
Затем они с шофером снова уселись в машину, лихо подрулили к нам, ошеломленным этим зрелищем. Лейтенант выпрыгнул из кабины, вскинул руку к козырьку.
— Товарищ полковник, ваше задание выполнено — три танка противника орудийным расчетом уничтожены!
— Я такого задания вам не давал, — ответил я, крепко обнял обоих и расцеловал.
Память редко подводит меня, но не могу сейчас никак вспомнить фамилий этих смельчаков. Тогда я доложил по команде об их подвиге, и надеюсь, что он был по достоинству оценен командованием.
Где вы сейчас, отважные герои? Тогда вам обоим было лет по девятнадцати. Почему-то верится, что пощадила вас война, вы живы и трудитесь на благо Отчизны, за которую готовы были самоотверженно сложить свои буйные головы.
С походом стрелковых соединений 18-й и 38-й армий, появлением в небе «воздушных танков» Ил-2 положение на этом участке фронта постепенно стабилизовалось, 1-я танковая армия была выведена во второй эшелон.
Весеннее наступление 1944 года привело к огромным военно-политическим успехам. Но, пожалуй, самым значительным был выход Советских Вооруженных Сил на западную государственную границу Родины. Тысячу дней и ночей ждал этого советский народ. И вот свершилось. Полосатый пограничный столб с гербом Союза Советских Социалистических Республик водружен на свое законное место. Водружен советскими воинами, сдвинувшими на минуту свои винтовки за спину, чтобы вкопать его поглубже.
Но миновал торжественный момент, а до победы еще путь. Он лежит по землям соседних стран, временно попавших под ярмо оккупантов. И чтоб достигнуть полной победы над германским фашизмом, надо пройти по этим землям, принести им освобождение, подарить им возможность разделить с советским народом радость победы над заклятым врагом человечества.
И снова солдаты шагают вперед, на запад. И снова неостановимо ползут вперед танки, устремляются в небо боевые эскадрильи.
В бессильной ярости фюрер готов задушить своего клеврета, доносившего ему о русских резервах: «Вы осмеливаетесь заявлять мне, что я проигрываю мою войну?!»
Но он проигрывал. Ветер развевал победные красные стяги над Николаевом и Одессой, над Севастополем и Керчью… И не помогали уже ни пропагандистские трюки Геббельса, ни самолеты-снаряды «Фау-1», ни ракеты «Фау-2», ни медлительность союзников с открытием второго фронта. Тень виселицы, надо думать, уже являлась во сне ближайшим сподвижникам фюрера…
Буковина, благодатный край. Чьей только территорией за свою многовековую историю она ни была — и турки ее захватывали, и австрийцы оккупировали. Еще в X веке входила она в состав Древнерусского государства, в 1812 году восточная часть Буковины отошла к России, но спустя столетие ее земли заняли румынские бояре. Перед самым началом Великой Отечественной северная часть Буковины вошла в состав Украинской ССР.
