Наконец, командарм был лишен инициативы в выборе времени и, особенно в определении способа действий. В директиве Ставки указывалось: «Операцию начать не позднее 15.00—16.00 5.7.42 г., не ожидая сосредоточения всех сил армии… Для участия в операции, прибывающие танковые бригады 2 и 11 танковых корпусов, вводить побригадно, развертывая их восточнее 7 тк».
Во-первых, к указанному времени корпуса не успевали, так как перевозка их по железной дороге затянулась до утра 7-го июля. Во-вторых, против крупной группировки противника, действовавшей на широком фронте, нанесение контрудара последовательным вводом корпусов, а в корпусах — бригад не обеспечивало сколько-нибудь значительного превосходства над противником и, следовательно, не сулило успеха. Лишь массированный танковый удар всеми силами армии при соответствующей артиллерийской и авиационной поддержке и прикрытии от ударов авиации противника мог привести к достижению цели контрудара.
3 сентября я покинул госпиталь и прибыл в управление кадров Автобронетанковых войск в Москву. С разрешения руководства управления побывал в бригаде, находившейся в резерве западнее Ефремова. Теплой была встреча с боевыми товарищами.
В бригаде и батальонах все командование обновилось. Тяжело воспринимались потери боевых товарищей. Весьма больно отозвалась в душе гибель генерала А.И.Лизюкова, павшего 25-го июля. Он остался в памяти не только беспредельно храбрым, волевым, энергичным, образованным генералом, но и простым и доступным для людей.
В бригаде меня поздравили с присвоением звания «капитан», в отделе кадров фронта вручили медаль «За боевые заслуги» — первую, а потому особо памятную боевую награду.
— Вам в Могилу? — спросил младший лейтенант, с которым свел меня дежурный помощник военного коменданта станции Владимир.
Видя мое смущение, он, улыбнувшись, переспросил:
— Вы ведь в 239-ю бригаду? Штаб ее в деревне Могила, километров десять от города в сторону Москвы.
— Да, в бригаду.
— Тогда поехали! — проговорил он, приглашая в кабину полуторки, кузов которой был занят парнями в штатской одежде. — Я тут встречал команду призывников для своего мотострелкового батальона.
Так вечером 13-го сентября 1942-го года я прибыл во вновь организуемую танковую бригаду на должность начальника штаба. Через несколько дней она была перемещена решением командования Костерявского учебного танкового лагеря, в число формирований которого входила, в более емкое и удобное место — село Боголюбово, в десяти километрах на восток от города Владимира.
Командиром бригады был назначен сорокалетний подполковник И.Н.Ершов. Небольшого роста, коренастый, с приветливым взглядом голубых глаз, он располагал к откровенному и непринужденному разговору. Кратко расспросив о службе, образовании и участии в боях, Иван Николаевич сказал:
— Мы с комиссаром здесь уже полмесяца. Нам всем, считайте, повезло: штаб образовался раньше батальонов, значит, есть кому формировать и обучать бригаду.
— Каким временем мы располагаем?
— Фронтам на юге тяжело, там нужны резервы. С момента получения танков, надо думать, больше трех-четырех недель не дадут.
В эти дни, как и год тому назад, в Москве, когда фашисты к ней рвались, все мы с тревогой смотрели в сторону Сталинграда и Кавказа, куда враг продвигался.
Позже узнал, что Иван Николаевич в прошлом — уральский рабочий, уже более 20-ти лет служит в Красной Армии, с 1929-го года — в танковых войсках. Последовательно пройдя службу от командира танка до командира танковой бригады, приобрел большой практический, а в боях с гитлеровцами — и боевой опыт, вполне восполнявшие его скромное курсовое образование.
Здесь, в отличие от предыдущей бригады, заместитель и помощники начальника штаба подобрались более подготовленные: все они окончили нормальные училища и имели боевой опыт. Это позволило мне заниматься боевой подготовкой повседневно: горький урок слабой выучки подразделений предыдущей бригады не забывался.
С прибытием маршевых танковых рот были укомплектованы танковые батальоны, и боевая подготовка развернулась во всю ширь. К большой радости, бригада комплектовалась средними танками Т-34 и легкими Т-70 советского производства.
Направление и темп всему учебному процессу задавал командир бригады; находили у него поддержку и инициативы штаба. Он поддержал, например, предложение штаба провести вслед за обычными учениями и учения с боевой стрельбой.
— Хотя бы ротные учения с боевой стрельбой провести — уже успех, — говорил он при рассмотрении плана. — Но где? Не везти же танки за сто с лишним километров по железной дороге в Костерево.
— Попытаемся найти место где-нибудь поближе, — пообещал я.
В поисках района для стрельб мы с заместителем начальника штаба капитаном В. М. Контрибуцием остановили свой выбор на обширном колхозном лугу, в излучине реки Клязьмы, на противоположном берегу которой находился лесной массив глубиной 5—6 км, обеспечивавший минимальное излетное пространство для снарядов.
