— В неуспехах виновны все рода войск, в том числе и мы, танкисты. Но вот картина, повторяющаяся из боя в бой: танки и пехота пошли в атаку вместе, но вскоре стрелки залегли. На немалом удалении танки остановились в ожидании пехоты; ждут, а она не подходит. Будучи без прикрытия, начинают гореть, затем оставшиеся отходят. Корень этого явления в том, что противник огнем артиллерии и ударами авиации не подавлен, ДЗОТы не разрушены, система огня его не нарушена, а артиллерийская поддержка слабая. Как же пройдут пехота, да и танки? И еще: вытащите командиров стрелковых батальонов из блиндажей, ведь они не видят ни противника, ни свои роты и не управляют ими.
Он поддержал предположение о постоянном закреплении за танковыми частями по одному стрелковому батальону.
— Такой пехотой будем управлять мы, и она нас не подведет! — эмоционально закончил он.
В своем заключении генерал Курочкин в частности сказал:
— Обмен мнениями о причинах неудач — урок для всех и в первую очередь для общевойсковых и артиллерийских командиров. И хотя не все зависит от армейского командования, впредь на подготовку прорыва отводить время столько, сколько требуется. Будем просить вышестоящее командование о выделении на операции достаточного количества боеприпасов.
С совещания возвращались мы с надеждой на перемены.
По прочтении очередной сводки Совинформбюро, записанной при прослушивании радио, подполковник Коллеров проговорил:
— Хорошо наступают южные фронты. Вот уже на подступах к Ростову взяты города Шахты, Батайск, Азов. Молодцы!
— Но и силы у них, наверное, не те, что у нас, к тому же — бескрайняя степь, — заметил я.
Тут вступил в разговор новый начальник штаба полка капитан Василий Михайлович Бескоровайный, являвшийся до назначения на эту должность заместителем начальника штаба.
— Позавчера начальник разведки штаба БТ и MB армии при ознакомлении нас — начальников штабов танковых частей с группировкой фашистских войск перед Северо-Западным фронтом, подчеркнул, что гитлеровское командование, с начала контрнаступления под Сталинградом и по настоящее время, не смогло снять и перебросить на юг ни одной дивизии из противостоящих нашему фронту. Более того, наступательные действия фронта заставили противника перебросить для восполнения потерь Демянской группировки из-под Ленинграда и Волхова три дивизии. Это облегчило прорыв блокады Ленинграда. Выходит и мы — молодцы!
— Это меня не утешает: ведь мы топчемся на месте, — сказал командир полка.
Победа на юге радовала и побуждала к действиям. И нам хотелось, наконец, добиться успехов. Поэтому получение полком новой боевой задачи вызвало воодушевление. Она определялась приказом командира 370-й стрелковой дивизии, которой полк придавался.
Дивизия должна была на правом фланге одним стрелковым полком обороняться, а двумя полками прорвать оборону противника южнее ручья Объезжего, разгромить противника в районе Симоново, Росино и овладеть высотами западнее этих населенных пунктов.
Нашему полку, назначенному на поддержку 1234-го стрелкового полка, который наносил удар севернее высоты 59,5 на Росино, приказом предписывалось подавить живую силу и огневые средства противника на переднем крае и, прорвав его совместно с пехотой, вторым эшелоном с десантом автоматчиков стремительно выдвинуться вперед, овладеть Росино и удержать его до подхода стрелкового полка. С этой целью полк усиливался ротой автоматчиков, а для поддержки огнем с закрытых огневых позиций назначался один артиллерийский дивизион.
(В начале февраля, при переаттестовании политсостава старшему батальонному комиссару Коллерову было присвоено звание «подполковник»).
После прочтения приказа я сказал командиру полка:
— Учтены, наконец, наши просьбы о размещении десанта на танках второго эшелона и выделении артиллерии. Замысел оригинальный, но все главное за вас решено: и построение боевого порядка, и способ действий.
— Да, некоторые из наших предложений поняты. Жаль, что вверху решают то, что следует решать нам, и тут, считай, просматривается стиль подполковника Пшенецкого. — И, поразмыслив, добавил: — Но никакая оригинальность не даст успеха, если артиллерия и авиация не проложат танкам и пехоте путь!
Это было 7-го февраля 1943-го года. Тотчас командир, заместитель по политчасти, начальник штаба и я направились на КП дивизии. Вследствие больших снегопадов глубина снежного покрова достигла в среднем 70-ти сантиметров. Образовавшиеся в ходе расчистки по сторонам дорог снежные валы создавали впечатление, что движемся по широким траншеям, из которых, даже находясь в башне бронеавтомобиля, не были видны значительные по ширине участки местности.
В полдень на КП дивизии мы нанесли на карты: данные о противнике, боевые задачи свои и соседей. Справа — 1232-й стрелковый полк с 3-м гвардейским, тяжелым танковым полком имел задачу захватить Симонове. А слева — 26-я стрелковая дивизия с 56-м танковым полком наносила удар севернее Сорокине на Большое Степанове
