– Вот этот, несправедливо обиженный руководством, гений цифр составил алгоритм перемещения Андрея в «активной» зоне. В итоге мы ушли от моноблочной схемы установки и ввели поликомпонентную, с несколькими активными полями, попеременным вводом в работу метаматериальных поляризаторов и многоступенчатым квантованием. Приборы полгода назад зафиксировали только уровень нагрузки и не учли последовательного возбуждения внешнего поля. Снимаю шляпу перед вашей прозорливостью, шеф, но время действительно оказалось интересной штукой. Запуская разные блоки и меняя потенциал на внешнем поле, мы открыли «окна» в несколько миров и зафиксировали их параметры. Если судить о различных по мощности пусковых импульсах и отличающихся векторах приложения нагрузки, то во всех мирах время течет по‑разному, и я не удивлюсь, что и направлено оно в разные стороны. Впрочем, Сашок сразу об этом сказал. Меня и его удивляет такая черная неблагодарность. Ведь это он задал вектор времени в последнем случае, жаль, конечно, что пробой в мир, куда попал ваш сын, съедает прорву энергии, и «окно» накопители держат не более пяти секунд. Но Олег обещает решить этот вопрос. Осталось избавиться от четырехступенчатого квантования и сгладить переходные процессы. Ну, расслабились мы от радости, но бить‑то нас по заду зачем? Заканчивая свою речь, я хочу спросить об одной вещи. – Алексей обратился к начальству, поедающему лихорадочно блестящими глазами изображение на главном экране. – Похмеляться мы сегодня будем?
– Будете, – оторвался от экрана Илья Евгеньевич, ему хотелось задать парням сотни вопросов, и главный: как они смогли найти мир Андрея? Но с вопросами можно было подождать день‑другой. – Только сначала, гхм, отмоете мне весь зал, Сашку разрешаю не участвовать в уборке.
– Сашок, мы, бандерлоги, великий народ, джунгли смотрят на нас. Мы все так говорим, значит, так оно и есть! – вспоминая Киплинга, хлопнул математика по плечу Алексей.
Оставив молодежь наводить порядок, Илья Евгеньевич прошел в свой кабинет, долго смотрел на телефон, установленный на его столе, а потом набрал длинный номер и поднес телефонную трубку к уху. После нескольких гудков на той стороне раздался щелчок.
– Слушаю. – В голосе ответившего человека сквозило сильное, явственно ощущаемое за тысячи километров раздражение.
– Здравствуйте, Константин Иванович, вас беспокоит Керимов…
– Учитывая, который час, причина, по которой вы меня беспокоите, должна быть очень серьезной, – перебил ученого невидимый собеседник. – Ваш центр выдал результат?
– Не совсем тот, на который мы рассчитывали…
– Если не тот, тогда что?
– Полученный нами результат намного серьезней.
В разговоре установилась пауза.
– Я жду продолжения, – раздалось через несколько секунд.
– Константин Иванович, продолжение не для телефонного разговора.
– Настолько серьезно? – Раздражение исчезло, сейчас в голосе собеседника было удивление.
– Более чем!
– Хорошо, я вам верю, усильте меры безопасности и ограничьте круг лиц, знающих о ваших работах, еще раз предупредите всех сотрудников о необходимости соблюдать секретность. Я направлю к вам начальника службы моей безопасности, он все организует и наладит контроль, как того требует ситуация. Сейчас у меня нет времени разговаривать, надеюсь услышать подробности при встрече. На этот номер больше не звоните. До свидания.
И, не дожидаясь ответа, абонент отключился.
* * *
Галузинский махнул рукой водителю служебного автомобиля и спустился в подземный переход. Перейдя на другую сторону дороги, начальник внутренней охраны института достал из кармана мобильник и нажал на кнопку вызова.
– Алло, – раздался в трубке приятный женский голос.
– На плотине прорыв, – будничным голосом сказал Петрович.
– Сообщение принято.
После отбоя в мобильнике что‑то щелкнуло, и ставший бесполезным телефон полетел в урну, где через несколько минут превратился в оплавленный кусок пластика…
Андрей плыл, отдавшись на волю течения Орти, сил грести не было. Несколько раз рядом проплывали купеческие суда, и он видел свешивающихся с бортов и тычущих в него пальцами людей. Наплевать. Засветился он на полигоне капитально, еще пара десятков очевидцев погоды не сделают. Сейчас для него главное – найти тихое безлюдное место, где он может перекантоваться пару‑тройку недель до момента, когда можно будет принять человеческую ипостась. Как назло, по берегам реки тянулись сады и возделанные поля, спрятаться в них трехтонному дракону было проблематично.
– Ай! – Андрей чуть не наглотался воды, закричав от боли. Обрывок перепонки зацепился за топляк, и дракон лишился остатков левого крыла.
