– Не спеши, Нарси, у меня для наших псоглавых друзей есть пара приятных сюрпризов. Не могу я их оставить без подарка, – Дайм скинул с плеч дорожную сумку, одним движением развязал тесёмки. – Сейчас‑сейчас, будет вам пыль горь‑травы в глотку.
– Дайм, не время! Уходим, нам надо сбить их со следа Грона! – рядом с роющимся в мешке мужчиной остановилась высокая белокурая девушка. Ночное светило яркими блёстками играло в её серебристых волосах.
– Одень капюшон, – рыкнул Дайм, – не отсвечивай.
– Дайм!
– Помолчи!
Наконец он извлёк из горловины заплечной ноши искомое. Объект судорожных поисков представлял из себя небольшой глиняный горшок с два кулака размером. Отойдя в сторонку, Дайм, с маниакальной улыбкой на устах, глядя на которую любой здравомыслящий человек предпочтёт держаться от улыбающегося за линией горизонта, прикопал горшок в земле.
– Та‑ак, теперь фитиль… Нарси, дай табачный порошок.
– Зачем?
– Надо! – забрав у напарницы горсть толчёного в пыль табака, Дайм щедрой рукой раскидал его на тропе чуть ниже установленной в кустах бомбы. – Бежим, фитиль тлеет шесть‑семь минут.
– Что ты…
– Шевели ногами, Нарси! Ветер дует на нас, если мы не уберёмся как можно дальше, то нас накроет облако яда и богиня Салли откроет врата чертогов, – задыхаясь от быстрого бега и морщась от бьющих по лицу веток, проговорил Дайм.
Добежав до крутого косогора, пара беглецов на мгновение остановилась. Мужчина сбросил капюшон, прислушиваясь к многочисленным перелаям, доносившемся со стороны скрывающейся внизу тропы. Псаны взяли след, и теперь их альфы погнали загонщиков вверх, за людьми.
– Шевелись! – Дайм подсадил девушку. Та, хватаясь руками за толстые корни, торчащие из земли, споро полезла наверх. Подпрыгнув, Дайм, ухватил свисающий конец, брошенной ему верёвки, и моментально оказался рядом с Нарси. – На перевал! К южному проходу! Бегом!
Ба‑бах!
– Попались! Гурговы выродки! – радостно крякнул мужчина. Истошный вой умирающих псанов живительным бальзамом изливался на душу минёра. Через минуту завывания стихли, вместо них до людских ушей донёсся рык разъярённых преследователей. – Теперь они пойдут только за нами. Грон может не беспокоиться. Считай, что семена и кровь‑трава доставлены князю.
– Что было в горшке?
– Огненное зелье, перетёртый корень лердана и порошок из ягод вороньего глаза. Только не говори, что за эту отраву без суда отрубают голову и тебе жалко псоглавых. Я бы их всех, своими руками… Всех, до последнего щенка! – сорвался на крик Дайм.
Нарси повернулась к напарнику и отшатнулась от горящих ненавистью глаз. Попади под этот взор кто‑нибудь из псанов, то он бы сгорел на месте. Настолько всепоглощающим было чувство, испытываемое мужчиной.
– Я тебя понимаю и не собираюсь осуждать, – сказала девушка, – я бы сама…, ‑ её пальцы судорожно сжались в маленькие кулачки. – Я убила десяток этих тварей и жалею, что мне не суждено убить ещё десять.
– Ничего, сребровласка, мы добыли траву и семена. Знахари князя приготовят отвар и покончат с мором. Мы умрём не зря. – Дайм остановился. Зоркий взгляд мужчины успел заметить, как в предрассветном сумраке несколько блеклых теней с большими заплечными сумами перемахнули гребень перевала за спинами псанов, что гнались за отвлекающей группой. Дело сделано, Грон и его люди оторвались от преследования, теперь их не заполюют. Половина дневного перехода и начнутся земли людей, где экспедицию ожидают княжеские сотни, которые смогут дать отпор обнаглевшим псоглавым выродкам. – Осторожно. Дальше начинаются осыпи. Не хотелось бы зазря ноги переломать.
– Дайм, ложись!
Над головами парочки, плюясь искрами, пролетел огненный шар. Псаны задействовали тяжёлую артиллерию – шаманов. Шар взорвался на осыпи, породив обвал, который отрезал беглецов от южного прохода через перевал. Преследователи купились на устроенное представление и решили, что главная группа людей играет роль отвлечения, а шустрая пара и есть переносчики семян кровь‑травы – лекарства от смертельного мора, постигшего людские княжества.
– Гурговы твари, – в сердцах выругалась Нарси. – Они уже на тропе.
– Лезем вверх, на уступ, – ответил Дайм, разглядывая десятки согбенных фигур, выползающих на горную тропу из‑за кромки косогора. – Рассвет… Как некстати.
Псаны внизу радостно завыли и залаяли, разглядев в первых лучах дневного светила две человеческие фигурки, упорно карабкающиеся вверх по крутому горному склону. Шаманы, встав в два круга, затянули рыкающие речитативы. В центре рыкающих хороводов родились сгустки пламени, с каждой секундой рукотворный огонь становился ярче и насыщенней, земля под ним почернела.
"Вот и всё, – подумал Дайм, – живыми нас не выпустят".
