– Ого! Смотри! Не любят тут чужаков, – обратился Юрий к Василию, указав взглядом на дом через дорогу, где в светлом квадрате окна, периодически скрываясь за колыхающимися тюлевыми занавесками, выделялся женский силуэт, в руках которого явно была не швабра….
– Извините, э‑э‑э…, ‑ замялась Сергеева.
– Наталья, – пришла ей на помощь женщина.
– Наталья, а как бы нам его найти?
– В Хабаровске ищите.
– В Хабаровске?
– Ага! Он на врача учиться поехал! – высунулся в проём рыбак, который игнорировал наказ матери, оставшись дежурить у калитки.
– Понятно. Скажите, а Вадим Михайлович, случайно не оставлял номера своего телефона?
– Нет, – судя по тону и быстроте ответа, Наталья врала. В глазах женщины можно было прочитать, что номер мобильника хозяина дома она не скажет даже под пыткой, как и то, каким образом она поселилась у знахаря.
– Извините, Наталья, вы не разрешите посмотреть на дерево? – обратилась Элиэль. Объяснять, о каком растении идёт речь, не имело смысла. Гостью мог заинтересовать только зеленокудрый великан, окружённый мириадами пчёл.
– Хорошо. Вика, проводи, – Наталья как‑то странно ухмыльнулась.
Элиэль кивнула наставнику и эльфы пошли за девочкой, которая изо всех сил старалась выглядеть взрослой и самостоятельной. Правда быстрые заинтересованные взгляды на "настоящую модель", от вида которой даже её малолетний братец начал пускать слюнки, и малиновый румянец, полыхающий на щеках, сводили не нет попытки выглядеть соответствующе выбранному образу.
– Дальше я не пойду.
– Почему? – удивился Ируэль. Может, девочка испугалась пчёл, сновавших между деревом и двумя десятками ульев, установленных за ручьём? Вика, копируя мать, загадочно улыбнулась, указала гостям на дорожку из белого мелкого гравия, огибавшую красивую беседку восточного стиля, и отошла к грядке с поспевающей клубникой.
Эльфы обогнули беседку, от которой веяло спокойствием и духом созерцания, приостановились у ручья, звонкие струи которого омывали толстые серебристые корневища мэллорна. Элиэль, волнуясь, непроизвольно взяла наставника за руку. Близость родственной души дарила спокойствие, так необходимое сейчас девушке, окунувшейся в потоки маны, стекающей с ветвей древа. Оба путешественника, словно губки, жадно впитывали в себя живительную энергию, впервые за несколько месяцев не завися от драконьих браслетов и артефактов‑накопителей.
Белая дорожка оканчивалась у невысокой кованной оградки с двумя маленькими надгробиями, между которыми были установлены столик и лавочка.
– Прах предков! – хрипло сказал наставник. – Пойдём!
Но дойти до надгробий, им было не суждено. За пять метров до захоронения воздух сделался вязким, за четыре – превратился в кисель, за три в стену, оттолкнувшую эльфов к начальному рубежу. Листья мэллорна, несмотря на полное отсутствие ветра, угрожающе зашелестели, словно предупреждали о нежелательности нарушения незримых границ. Место упокоения предков хозяина осталось недосягаемым. Эльфы вынужденно отошли на пару метров назад.
– Ну, как, получилось? – нарисовался за спиной вихрастый брат девочки, – Вадим предупреждал, чтобы никто не совался к могилам.
– Мальчик, тебя же Витей зовут? – спросил Ируэль.
– Меня не зовут, я сам прихожу, – огрызнулся пострелёнок, запихивая за щеку сочное красно‑белое ягодное сердечко.
– Вика, извини, можно тебя спросить? – подключилась к наставнику Элиэль, выбрав себе другую цель. Девочка кивнула. – Вика, скажи пожалуйста, а давно здесь растёт это дерево?
– Я точно не знаю, мы с города переехали с месяц назад, но деда говорил, медовое дерево выросло в прошлом году. Это его улики. Дядя Вадим тоже отдал деду своих пчёл за половину мёда. Дед уже качал один раз, – вместе с зерном истины хозяйская дочка выдала гору ненужной информации.
– Сразу такое большое выросло? – уточнил Ируэль.
– Не‑а, – включился в разговор Витёк.
– Нет?
– Ага.
– Что‑то я запуталась. Если в прошлом году оно было маленькое, то, как оно могло в этом стать большим?
Мальчик пожал плечами:
– Дед говорил, что за два дня вымахало, а почему, я не знаю. Это к деду.
– А как с ним поговорить? – спросила эльфийка, поняв, что большего с мальчишки не выдоить. Слишком уж ненадёжный источник информации.
– Как с пасеки приедет.
– А когда он приедет?
– Не знаю, у бабули спросите.
