– Для снятия этого проклятия требуется либо лично присутствие исполнителя или заказчика, либо какой-нибудь весомый телесный фрагмент. Если для выполнения необходимых действий придется ехать в другие края, путевые расходы за ваш счет.
– Он сейчас в Горной Аленде. О Тейзурге слышали?
– Да кто ж о нем не слышал? Мой метод избавит вас от его проклятья, но поскольку он могущественный маг, это потребует от меня немалых усилий. И, соответственно, обойдется дороже. Если не секрет, чем вы его рассердили?
– Он меня домогался, – недолго думая, брякнул Дирвен. – Ну, понимаете, о чем я? Даже говорить об этом противно. Я ему так и сказал, что на дух не переношу этой мерзопакости, поубивал бы всех таких, а эта сволочь сразу влепила мне своим заклятьем.
И не то чтобы это была неправда, потому что Эдмар сам виноват. Дирвен вовсе не соврал, а всего-навсего изложил факты таким образом, что они стали чуть дальше от действительности и чуть ближе к истине.
– Отвратительная история, – согласился господин Арнахти. – От вашей болезни есть лекарство, но от вас потребуется деятельное участие.
– Он может меня узнать.
– Я вам дам артефакт для маскировки. И еще один артефакт, который поможет в нашем предприятии. Надеюсь, что вы справитесь.
Повелитель амулетов про себя ухмыльнулся: нет в Сонхи такого артефакта, с которым он бы не справился.
По утрам, когда постояльцы завтракали, гостиницу осаждали экскурсоводы.
Мужчины и женщины в традиционных нангерских костюмах, говорливые, обходительные, напористые. Зазывали смотреть достопримечательности, участвовать в народных праздниках – в окрестных деревнях каждый день какой-нибудь праздник, ловить рыбу в горных речках, лазать по пещерам, дегустировать местные блюда и напитки «в полезной для пищеварения естественной обстановке».
Обещали «незабываемые приключения с подлинными разбойниками». Клиенту предлагалось взять с собой сумму, на которую он будет ограблен, а перед этим подписать договор о возмездном оказании услуг – с обязательным пунктом, что клиент заранее отказывается от любых претензий к разбойникам, действующим в рамках договора. Авантюры на любой вкус: «Веселое и поучительное приключение для семей с детьми», «Приключение для чувствительных дам и господ, без излишнего беспокойства, с дружеским чаепитием в конце», «Особое пикантное приключение для взрослых дам», «Особое пикантное приключение для взрослых кавалеров, с участием знаменитой разбойницы Содьи Кначеги».
Последний пункт в зазывном листке, подсунутом вместе с завтраком, Эдмара заинтересовал, и тот начал уговаривать спутников познакомиться с Содьей Кначеги. Мол, если услуги подлинных разбойников нам не понравятся, я превращу их в горных козлов или в мышей – разумеется, не предъявляя им никаких претензий, согласно букве договора.
– А еще тут можно посмотреть на окаменелые останки демонов древности в недавно открытой пещере Очьемьят, – сообщил Кемурт, вытянув из-под ощетиненной выпуклыми ромбиками мельхиоровой сахарницы другой листок.
– Окаменелые останки демонов? – фыркнул Тейзург. – Они это серьезно? И все живы-здоровы, и коллеги до сих пор не набежали, дабы изъять или запечатать?
– Господа, будьте снисходительны, гостям Нангера нужны развлечения, – укоризненно произнес старик, пивший чай за соседним столиком.
Судя по речи без характерного местного акцента, тоже приезжий, и судя по фону – маг. Они уже видели его в «Несравненном штруделе». А может, видели там похожего старого мага. Даже Хантре не мог бы сказать наверняка, он это или другой человек.
– Я бы посмотрел, – заметил Кемурт. – Ясно, что покажут бутафорию, но, может, сама пещера интересная.
– Любопытно взглянуть, что они придумали на радость гостям Нангера, – согласился Эдмар. – Хантре, надеюсь, против пещеры Очьемьят у тебя возражений не будет?
– Давайте посмотрим, – отозвался Хантре.
Опять возникло смутное представление о колодце, на дне которого что-то лежит, под вековыми слоями холодного тумана… Хотя нет у этого колодца никакого дна. Но там все равно что-то лежит.
Дирвен чем дальше, тем больше сомневался в том, что этот господин Арнахти сможет ему помочь. То ли шарлатан, который до сих пор не понял, на кого напал, то ли волшебник из самых завалящих, вдобавок начинающий выживать из ума.
Когда Дирвен был первым амулетчиком Светлейшей Ложи, его каждую восьмицу возили в театр – мол, для расширения кругозора и чтобы культуры поднабрался. Бывало, что на сцене появлялся какой-нибудь никудышный маг, который путался в заклинаниях, надевал камзол наизнанку и вместо своей трости уносил оставленную служанкой швабру. Цензура Ложи, разумеется, держала все под контролем, и если в пьесе был такой персонаж, в противовес ему обязательно показывали мудрого, решительного, компетентного мага, хотя бы в одном из эпизодов – «чтобы у публики не сложилось искаженного представления о наших коллегах», как однажды пояснил Дирвену его куратор.
