Последний Суд — событие не такое уж из ряда вон выходящее, особенно для Судии. Вот только на этот раз все с самого начала пошло не так: сперва вместо привычной девочки родился хозяин-мужчина. А дальше? Дальше — хуже. И тут уже волей-неволей приходится отступиться от привычной линии поведения и вопреки здравому смыслу начать поиск своего собственного пути. Но ведь прежде еще следует сойти с чужого!
Мы странники чужих дорог,
Идущие за страхом в ночь.
И даже в самый сильный дождь
Нас не пускают на порог.
Мы избраны своим путем,
Но жизни мы живем чужие,
Ведь мы всегда — всегда! — служили
И никогда мы не найдем
Свою тропу во мраке судеб.
Но вот развилка — что избрать?
И я шагаю наугад — опять —
Я не желаю знать, что будет.
Тропою скорби, чужой боли
Невольно я скольжу во тьму,
Но раз уж суждено — не обмануть
Того, кто расписал все роли.
Пусть этот путь ведет к Порогу,
Пусть я уйду за мраком вслед,
Но все же я найду ответ —
Куда ведет МОЯ дорога!..
"В начале были Свет и Тьма. Они родились в Пустоте. И не было тогда ни времени, ни жизни, пока не пожелали первые воплощения принять материальный облик.
И обернулся Свет драконом и засиял в Пустоте.
И стала Тьма паучихой и принесла с собой мрак.
Так началась Игра, которую позднее назвали Жизнью.
(…)
Спасаясь от скуки, создали Воплощения себе детей — по восемь каждая.
И назвалась Дракон Нимезией и стала она справедливостью. И потомкам своим она завещала хранить Свет в душе своей. Паучиха же оказалась хитрее — скрыла она ото всех имя свое и только любимой дочери, Судьбе, сообщила, как призвать ее.
Это и стало первым шагом к войне.
Но она случилась позже, а в то время населили Младшие боги Пустоту и упорядочили ее, создав в ней миры, каждый какой хотел.
(…)
Но Пустота не исчезла вовсе, как решили создания ее. Затаилась она, не желая вмешиваться в дела творений своих, но интереса не потеряла. Отделила тогда она от себя несколько осколков, наделила их разумом, но не дала чувств. Так пришли в Мир те, кого позднее назвали Судиями. Были они глазами и ушами матери своей, и это было их единственной ролью.
(…)
Шло время. И чем больше дней складывалось в копилку вечности, тем сложнее становилось сосуществовать Тьме со Светом. Дракон ошиблась, сообщив имя детям своим, ибо силу оно имело немереную; исказило оно их души, вывернуло сущности их наизнанку. И пошли светлые боги войной на Тьму.
Так закончилась эпоха процветания и начались битвы Сфер.
(…)
Надоело Пустоте чувствовать, как война рвет ее плоть, вышла она из тени тогда и наделила "глаза и уши" свои правом карать. Поставила она их у истоков Мира, чтобы хранили они равновесие даже от вмешательства богов.
Так Судии стали на место свое. И вынесли они свой первый приговор.
Восемь богов, служащих Нимезии, были прокляты и отныне обречены вечно проходить один и тот же круг жизни в смертных телах.
Дракон же, растратив всю силу, заснула и стало тело ее первой планетой, созданной не из Пустоты, а из крови и плоти божьей.
Так пал мир во Тьму.
(…)
Долго боги играли в жизнь. Но наскучила им Игра эта и возжелали они вернуться к истокам, к тому, что когда-то дало им жизнь — в Пустоту. Но перед тем как уйти, решили они позаботиться о созданиях своих, тогда и вспомнили о Судиях…
(…)
…и было решено: искупившие вину свою в награду получат покой и процветание, а усугубившие ее погрязнут в проблемах.
И, чтоб отделить зерна от плевел, поделили миры боги на две ветви: на Внешнюю и Внутреннюю. И воздвигли они барьер нерушимый, чтобы никто кроме Судий не мог беспрепятственно переходить из одной вселенной в другую.
(…)
И как только Врата закрылись за спинами Ушедших, настала эпоха Судий, которая длится и по сей день".
выдержки из Книги Знаний
" Многие люди почитают Судьбу, не редко молятся ей, служат своим представлениям о ней, но мало кто понимает, что Судьбой они называют всего лишь голос крови, ведущий их по прежнему кругу жизни. Мы знаем — и в этом мы выше смертных".
Из наставлений исы Илорнии.
Она умирала у меня на руках. Милое нежное личико исказила мука, боль прогнала из лучистых синих глаз робкую улыбку, согревавшую даже в самый сильный мороз…
Она умирала…
А я просто стояла и смотрела, как тает отмеренное ей время. Я знала ее уже полгода, незримо же сопровождала гораздо дольше — последние пару лет. За это время даже животное привязывается к человеку, но…
Я ничего не чувствовала. Глядя на нее, истощенную долгой болезнью и голодом, я не видела за собой особой вины, хотя понимала, что именно мое вмешательство и привело молоденькую — только шестнадцать осенью исполнилось — девушку в этот покосившийся от времени амбар.
Да, я ничего не чувствовала…
