— Ты лишил меня жизни на Миоле, стер полностью моё прошлое на Земле и сейчас предлагаешь купить мне вещи и порадоваться происходящему?
— Бери пример с Зои, она начинает новую жизнь, ей там будет хорошо. Думаешь, с тобой будет иначе?
— Зоя еще просто не поняла, что у нее выбора нет, взрослые дяди решили ее спасать и спасли. А я уже не ребенок, и я хотела жить на Миоле.
— Твое место здесь.
— Почему?
Но дух не ответил, он быстро прошел вперед, подхватил Зою на руки и усадил себе на плечи, забрав у нее пакеты.
— Пойдем, поедим вкусненького.
— Да!
На нас оборачивались люди. Они улыбались, шептали, что мы красивая пара, и с каждым таким словом, взглядом, желание закричать становилось невыносимым. У меня был муж, и Зоя не была моим ребенком. Я не хотела, чтобы нас сравнивали и сообщали мне, что здесь у меня тоже возможно женское счастье. Это все казалось насмешкой, пародией, так как я не чувствовала тут никаких чувств любви и счастья.
Не выдержав, я развернулась и бросилась на выход. Григорий и сам присмотрит за Зоей, он смотрел на девочку с нежностью. Он ее точно не обидит. А я мчалась по улицам, неслась к знакомому дому, в котором прожила не один год своей взрослой жизни. Мне хотелось убедиться, что слова Семена правдивы и меня действительно лишили всего.
Окна моей квартиры были на втором этаже, в глаза бросились новые занавески и грязные стекла, форточка была приоткрыта, и оттуда неслась такая отборная брань, что я затормозила. Предупреждение Зои вылетело из головы, но сейчас я опомнилась. Моя мать никогда не позволяла ругани в своем присутствии, а то, что квартира занята другими жильцами, было очевидно.
— Вы к кому? — рядом со мной притормозила Ольга Николаевна, моя соседка по лестничной площадке.
— Я дальняя родственница женщины, что жила в седьмой квартире. Вот только мне сказали, что она уехала, — решила я хоть так разведать ситуацию.
— Ой, она не уехала, — расстроенно заявила бывшая соседка. — Умерла она. Шла с работы домой и плохо с сердцем стало. Такая молодая…
— Да вы что, а мама ее?
— Ой, вот странная женщина, все продала. Даже личные вещи на торги выставила, а что не смогла продать, на помойку отнесла, — Ольга Николаевна покачала головой. — Я с ней поговорить хотела, утешить. Но она так на меня глянула, что у меня мороз по коже прошел. Лучше не встречаться с такими родственниками.
— Мне сказали, она уехала из города…
— Да, верно все. Уехала. Мне соседи жаловались. Им надо было какие-то документы переоформить, а они ее найти не смогли, искали долго, так она все продала и уехала вообще из города. Ни телефона, ни адреса.
— Ясно, спасибо.
Я развернулась и направилась прочь. Значит Семен не обманул. Да и соседка верно описала мою биологическую мать. Вот только я не ожидала, что мама так поступит с моими вещами… Хотя мы никогда не были близкими людьми.
До десяти лет я прожила с бабушкой, а после того, как она умерла у меня на руках, меня забрала моя мама. Вот только мы всегда были чужими друг другу, и мне так и не удалось стать для нее дочерью.
— Осторожней! — окрик Ольги Николаевны заставил резко обернуться, и тут же на меня налетел высокий парень. Я постаралась уйти от столкновения, но мой кроссовок ступил на бордюр, и я подвернув ногу, потеряла равновесие, парень даже не заметив моего падения рванул прочь. А я, налетев на камень, больно стукнулась головой и потеряла сознание.
Семен
Она лежала на кровати очень бледная. Белая повязка на голове чуть ли не сливалась с кожей. Видимо, опять идут вибрации от земли, вот все с ума и сходят. Зойка начала нервничать, Рита чуть с крыши не сиганула, а Киани сбежала, хорошо хоть на улице в момент падения не одна оказалась, и ей вызвали скорую.
Приказ Григория убедить девушку отказаться от мыслей о другом мире показался мне жестоким. Бывшая соседка по камере не казалась несчастной пленницей чужого мира, а энергия ее ребенка завораживала. Мне и пары минут хватило, чтобы понять, она не откажется от идеи вернуться. Она закрылась от меня мгновенно, как только поняла, что я читаю ее мысли и чувства. С ней сейчас было хорошо. Тихо. Но моё пребывание в больнице давало о себе знать — окружающее пространство просто давило, сильно давило. Я то и дело улавливал отголоски чужой боли, грусти и усталости.
Григорий отправил меня за Киани, приказав доставить ее в гостиницу. Он редко выходил из себя, но, кажется, эта девушка была супер мастером по доведению духа Земли до истерии. Чего стоит их первая встреча, он думал, она рыдать будет, умолять. А она сразу врезать решила. Эх, жалко не удалось.
Тихий подзатыльник был ответом от Григория, я только фыркнул на это. Не нравится, не слушай. С тихим стоном Киани зашевелилась, коснулась повязки на своей голове, повернула ко мне голову:
— Где я?
— В больнице.
— Я упала, Зоя говорила не ходить, вот не думала, что сбудется…
Она скользнула руками к животу и закрыла глаза сосредотачиваясь.
— С ним все хорошо. Развитие малыша соответствует восьми неделям беременности.
— Что? — девушка выглядела немного ошарашенной.
— Что, что? Срок не тот?
— Вообще не тот.
